Исторически первой в достаточной степени доступной нам космологией, которую можно соотнести с мифологией проклятого субъекта, становится “Энума элиш”, то есть памятник шумеро-аккадской культуры, дошедший до нас без ряда фрагментов.

Здесь мы увидим инвертированность мифоструктуры проклятого субъекта, его связанность с Изначальным Хаосом и деструктивной сакральностью, а также место, которое занимает в его мифоструктуре самозваный Демиург.

“Mesopotamia, Mesopotamia
You fucking give me the creeps
You fucking give me the creeps
I’ve never known another city to burn”
© Black Lights Burns — Mesopotamia

Здесь можно ознакомиться с не самым плохим вариантом перевода.

Перед нами одна из типичных космогоний, где первичная пара божеств отождествляются с Изначальным Хаосом, от них уже происходят все остальные божества, обычно разделяющиеся на старшее и младшее поколения (в “Энума элиш” это противопоставление на столь явно обозначено как, например, в “Теогонии” Гесиода), младшие боги под предводительством сильнейшего из них восстают против старших и, победив, остаются управлять мирозданием. Мир, в свою очередь, творится обычно из пары изначальных божеств или только одного из них, чаще женского, хотя в виду изначальности пол у них наличествует лишь условно.

Аналогичные мифосхемы присутствуют в древнегреческой, германо-скандинавской, древнеегипетской и прочих культурах и не столь явно в индуизме, некоторых вариантах буддизма, да и много где ещё. Это широко распространённый сюжет сам по себе, но именно шумерский вариант можно считать одним из самых ранних, и в этом смысле более фундаментальным и примитивным, в смысле явлености его структуры. Кроме того, в нём присутствуют нюансы, делающие его более ценным для понимания именно проклятого субъекта как тоже отчасти примитивного из-за его близости к Основанию.

Как и полагается, изначально был лишь несимволизированный Хаос в котором нет разделения, нет вещей и нет именований. Только Тиамат и Апсу, которые вроде бы, во-первых, есть, во-вторых, есть раздельно. Странная ситуация для всеобщего смешения, но вполне допустимо предположить, что иначе представить Всеничто в те времена было невозможно, то есть как умели, так и символизировали — хотя бы формально что-то в начале быть должно. Потому кажется уместным считать, что было-и-не-было лишь Всеничто, то есть Апсу-и-Тиамат, разделяемые в мифологии из соображений внятности сюжета —  этот миф использовался в официальных церемониях и должен был быть общепонятен.

Из квазиструктурированного Хаоса без всякой причины спонтанно зарождаются божества, дальнейшие инстанции сакральности, получающие по ходу дела имена и далее плодящие себе подобные сущности. Последствия эманации сакрального “тревожат” и “раздражают” Изначальность, что странно видеть у Предвечной и Запредельной Полноты-и-Пустоты, тем более до такой степени, что новоявленные боги сочтены подлежащими уничтожению со стороны гневливой ипостаси — Апсу, которого пытается комплементарно успокоить Тиамат, но подстрекает некий божественный советник Мумму. Допустим, что здесь в Апсу проявляется деструктивность Основания, которое по сути универсально и объединяет в себе и совмещает потенциалы уничтожения и созидания. То есть сперва равновесие нарушилось к созиданию, сакральность эманировала, и теперь следует для поддержания Всенебытия включить режим ничтожения для возвращение исходного состояния отсутствия.

Но что это за Мумму? Он обнаруживается ещё до сотворения меньших богов при Апсу и Тиамат, то есть это тоже нечто изначальное, некий дух-советник, который непонятно как там вообще оказался, какое отношение имеет к изначальной диаде, и почему к его мнению прислушивается часть этой изначальной диады? В некоторых переводах он комментируется как другое имя Тиамат, но это абсурдно. Вышеозначенные особенности Мумму, а также деструктивность его совета отсылают к фигуре трикстера — дополнительной функции сакральности, приводящей к изменениям. Таким, к примеру, является Сатана, посоветовавший Яхве мучить Иова интереса ради, что, вероятно, позволило полностью переосмыслить концепт Бога. Совет загадочного духа запускает событийный ряд и начинает мифоисторию. Если бы не он, то Изначальное, вероятнее всего, оставалось бы просто недовольно своим потомством, а потомство и дальше учиняло непотребства и мироздание как таковое бы не развернулось и не появилось бы ни мира, ни людей, ни Закона.

Эманации не хотят снова не-быть, и сильнейший из них — Эа, он же Эйя, он же Энки хитростью превентивно убивает породившего его Апсу, а также Мумму, забрав у того некое «сияние», а на трупе убитого фрагмента Изначального поселяется сам с женой, порождая Мардука.

Момент ухода/убийства одного божества и смена его молодым потомком (здесь после Эа править будет Мардук, как в Греции на место Кроноса приходит Зевс) часто описываются как отмеченный в мифологии реальный культурный процесс смены верховного бога. Но у нас нет веских оснований полагать, что Эа или Кронос действительно были главами пантеона в какой-то исторический период. Потому происходящее может быть важно именно как внутримифологический эпизод — многократная смена главного бога. Какая в общем-то разница, является наш верховный бог божеством первого поколения, второго или n-ого? Но это важно. Принадлежность нынешнего мироуправителя к позднейшему поколению создаёт ему собственную историю происхождения, укореняя в реальности, включает его в структуру с преемственными изоморфными элементами, а также, и это важно, на несколько поколений отдаляет от Изначального Хаоса, то есть приближает к упорядочивающему принципу, к которому вообще не принадлежит первое поколение и лишь наполовину принадлежит промежуточное, поскольку Эа всё ещё является богом вод, да ещё и подземных вод, то есть это очень даже хтоническое божество, не далеко ушедшее от Хаоснования. Хотя в случае Мардука, как мы увидим, формальное отдаление мало влияет на его хтоничность.

Интересный момент с “сиянием” Мумму, которое снимает и присваивает себе Энки, и котором впоследствии отойдёт Мардуку. Не ясно что это, но ясно, что отобранное сияние делает обладателя особенным подсвечивая и помечая его особой высшей сакральностью. А Мумму это делает ещё более похожим на Люцифера, подтверждая наше прошлое предположение на его счёт.

“I read about their gods
And in my dreams they spoke to me
They showed me the tablets of fate
Which since a battle belong to them”
© Tiamat — Sumerian Cry (Part III)

Порождённый “в обители судеб” при трупе Апсу Мардук согласно его описанию всё ещё весьма хтоничен. То есть он причастен к Основанию, одновременно и меньше, так как относится только к последнему поколению богов, но и по-своему больше предков, не отличавшихся огненным дыханием, тетрадами ушей и глаз и бывших ниже ростом. Это делает его в полной мере потомком Изначального, даже в более полной, чем второе поколение, хотя он и не столь нечеловечен как первое.

Не успокоившись на начатом одни боги начинают уже преднамеренно гневить Тиамат, а другие подначивают совершить месть. Изначальный сдвиг уже запустил всю цепочку изменений, и вся система подталкивает себя к дальнейшим конфликтам и переменам. Грядёт великое сражение богов с титанами, хотя в Энума Элиш одни от других даже не отличаются, а всё сражение ограничивается дуэлью.

Окончательно демонизированная в результате изменения системы Тиамат выбирает себе столь же демонизированного супруга — Кингу, ставя его во главе орд порождённых ею из протохаоса чудовищ, являющихся негативным творением. Так видение Основание оказывается полностью инвертированным, в нём демонизированы все основные фрагменты, и оно наводнено угрожающими объектами. Надстройка упорядочивающегося «следующего поколения», напротив, наделяется благостью. Структура в целом расщепляется на плохую и хорошую, инфернальный Хаос выступает против зачатков священного Порядка.

Более всех преисполненный мощью, и готовый к сражению Мардук узурпирует власть над богами по праву сильного, предварительно опоив всех, кто делал решающий выбор.

Описание приготовлений к битве создают устрашающий образ бога разрушения и страха, по всему и эти качества достались Мардуку от тела протопредка Апсу, ведь Основание всегда ещё и Ужасно. Так что одно кошмарное идёт биться с другим, и кто бы ни победил, миром всё будет править что-то лишь более или менее хтоническое и жуткое.

В итоге Изначальное побеждено и убито, Кингу, так и оправдав возложенных ожиданий, пленён, а Мардук забирает Таблички судьбы, то есть власть над мирозданием. Расчленяя уже и без того деформированное тело Тиамат Мардук творит из него существующий мир, прерывая тем время власти Хаоса. Так он становится творцом и владыкой мира сего.

Следует особенно отметить то, что чего творится мир. Из Изначального Хаоса Тимат, и на момент убийства Тиамат уже совершенно инфернализирована и кошмарна, и сотворённый мир, соответственно, слеплен из изначальной, но тотально инфернализированной субстанции. Этот мир сделан из чудовища и по своему происхождению он чудовищен, хотя и связан через «плохую» материю с Бытием-как-таковым.

Вскоре за этим актом логически следует сотворение человека, которому “поручено служение богам, чтобы они могли отдохнуть”, то есть для занятия заведомо подчинённого положения. Творится сей человек через жертвование одним богом во благо остальных, и, что закономерно, в качестве жертвы выбирается пленённый Кингу. Повторно происходит творение из инфернализированной божественной субстанции, представленной в виде крови повелителя чудовищ. Смертный попадает в инфернализированный мир через фактически принесение в жертву двух богов, из которых один был манифестацией Хаоснования, а другой наиболее причастен к нему, смертный при этом оказывается инфернализированным по своей природе. О, чудесный Вавилон, а могли бы ведь и из простой глины его слепить.

Впрочем, Вавилона на момент появления смертных ещё нет, устроение города и храма, то есть упорядочивание и освящение полного демонизма универсума происходит по воле бога-тирана. Освящение и организация власти происходит через строительство Храма и распределение всех богов по местам для контроля над миром, заселённым людьми, главный долг которых ублажать этих богов и царя как представителя Мардука в профанном пространстве. Очень похожий сюжет мы увидим в гностических мифоструктурах, где Демиург распоряжается штатом младших архонтов, которым вменено наблюдать за сохранением неизменного космического порядка и упрочивать рабское положения человека-без-знания.

В завершении должны быть перечислены пятьдесят имён Мардука, но то ли их обычно не переводят, то ли они не сохранились. Однако сама идея перечисления имён верховного бога отсылает нас к иудаизму и тайным именам Иеговы.

Вообще не составляет труда заметить сходство представленной мифологии с ветхозаветными сюжетами. Понятно, что никакая мифология не появляется из ничего и иудаизм, а затем и христианство использовали заимствованные из Вавилона мифосхемы. И это позволяет нам если не принять Мардука и Яхве за одну и ту же фигуру, то хотя бы учитывать их преемственность. Точно так же, как не является тайной соответствие Яхве и Баала финикийцев и ханаанцев, несмотря на официальное их противопоставление, тем более, что и Баал ведёт своё происхождение из междуречья как ещё один вариант Мардука. Прослеживания этой связи будет важно, когда мы обратимся к иудо-христианской и в особенности упомянутой гностической мифоструктурам.

“Gaze into your soul, we are the children of the ancient ones
On the thin facade we are the kindred of the benign gods
…
Chaotic waters covered every part of earth
The old gods split it like a shellfish
But in the shells the blood of chaos still remain
Mother Habur suckle her children”
© Therion — The Blood of Kingu

Пока же взглянем на то, что перед нами.
До появления универсума как космоса, есть лишь не-именованный хаос, в котором проступают две комплементарные фигуры нерождённых сакральностей, что напоминает изначальное состояние субъекта. Без видимой причины в условном покое хаоса начинают нарастать изменения, которым нечто заложенное в хаосе фрагментарно противится, но в силу внутренней противоречивости из стремления сохранить неизменность не ничтожит прогрессию, хотя стремление к сохранению покоя хаоса и является тем самым, что стремится к данному ничтожению. Парадокс решается вмешательством имплицитно заложенной в Основании третьей функции — загадочного духа, стремящегося к изменению статуса кво. Это становится переломным моментом в формировании мира и субъекта.

Ещё до акта творения всё начинается с убийства и узурпации места высшей сакральности. Место представленного в субъекта фрагмента Изначального занимает его представитель, вероятно, уже считающийся по отношению к ней деградировавшим, но чуть более структурированным. Следующим тактом появляется завершающий цепочку эманаций персонаж, наиболее деградировавший по причине отдаления от Изначального, но при этом и самый могущественный и хтоничный из дериватов Основания, а также причастный к нему через место своего появления, соответствующего месту упокоения убитого фрагмента сакральности. Место мёртвого занимает самозванный персонаж (Сверх-Я?), заручившийся подчинением себе всех остальных элементов структуры во благо борьбы с угрозой Тьмы Хаоса.

Тем временем субъект и будущий универсум заполняется плохими агрессивными хтоническими объектами, стремящимися вернуть всё в изначальное состояние небытия, что крайне явно напоминает влечение-к-смерти. В ответ деспот, причастный к сакральной инфернальности хаоса по происхождению и виду, также, как и к сакральной благости порядка, уничтожает вторую и последнюю манифестацию Основания, из которой творит мир. Также уничтожается дополнительный инфернальный элемент, временно занимавший место умершей инфернально-благостной сакральности, это закрепляет тираническую инстанцию на месте правителя.

Так, в потоках крови, жертвенных убийствах и кошмарах появляется мир и субъект. Их появлению противятся силы Изначального, над которыми как будто удаётся возобладать Священному Порядку, учреждающему структуру с системами управления и контроля. Но при всём этом сам мир и субъект сотворены из инфернальности, которой стала раздвоившись универсальная сакральность. Нелишним будет отметить, что хотя в изложении мифа Изначальное может быть убито и расчленено, но это не может быть чем-то кроме видимости. Для субъекта происходит лишь виртуальное убийство, безусловно реальное для него и для манифестации Основания, но само Основание никуда не девается, оставаясь скрытым по ту сторону и внутри, что касается как его и его телесности, так и универсума с материей.

Так и получается проклятый субъект, по своему происхождению носящий в себе тьму изначального Хаоснования, пронизывающего его и в особенности материю, и всё это сдерживается законами полуинфернализированной вполне примитивной деспотической сущности. Проклятый находится в постоянном промежуточном положении смешанного демонически-освящённого мира между светом священного и тьмой скверны в с преобладанием последнего.

Хотя по шумеро-аккадской версии таковыми являются поголовно все смертные.