Немного о наступлении нового года, эсхатологии и метапсихическом положении проклятого.

«Weird cravings we bring
To you and your kin
Weird cravings for Solstice
And an eldritch New Year!»
© H.P. Lovecraft Historical Society — We Wish You A Scary Solstice

Преддверие очередного официального завершения цикла уже не сопровождается такими напряжёнными ожиданиями конца как прежде, зато ему сопутствует эсхатология социальная, хотя бы в данном регионе. Едва ли многие продолжают ожидать мировой катастрофы, второго пришествия или всеобщего просветления с отделением агнцев от козлищ, но опасения локального краха социального тоже считаются.

Для начала о мифосхемах конца света вообще. Предполагается, что, несмотря на давность её появления, когда-то давным-давно люди жили в безусловно циклическом времени. Сакральное занимало своё чётко очерченное место, наполняло при этом профанное, хотя со временем связь истончалась и ослабевала, требуя обновления этого мира для соответствия тому, чтобы всё началось заново. И снова. И снова. Обыденный мир понемногу деградирует, но это естественный и решаемый ход вещей, и через жертвоприношение священное вновь восстанавливает мирское по своей идеальной модели. Этот замкнутый круг может показаться бесконечной однообразной скукой, из которой невозможно вырваться, но покуда поддерживается связь с сакральным, этот мир настолько полон смысла, что не даёт повода возникнуть таким упадочным идеям.

Главным качеством центрального для общности и вселенной празднества было как раз нарушение тех самых священных устоев, для упрочнения которых всё и затеивалось. Чтобы вновь откатить мир к его идеальному состоянию подобия его сакральной модели и поддержания столпов порядка мироустройства было необходимо с максимальной подготовкой и соблюдением верной священной процедуры на ограниченное время обратить мир в Изначальный Хаос и принести жертву, будь то царь, заранее отобранный представитель сообщества или просто факт всеобщей растраты благ. Из хаоса всё выходило свежим и здоровым, обнулённым до вида подобия Основанию. Так каждое отведённое число лет оканчивалось небольшим запланированным концом и перерождением мира с минимальным ущербом социальному от разгула вакханалий.

Но постепенно ритуалы обновления перестали работать должным образом. Профанное захватывало всё новые области, смешиваясь с сакральным и порождая скверну. Упорядоченный мир начал разрушаться, а Бытие отдалилось с глаз настолько, что регулярные ежегодные процедуры, служащие перерождению вселенной, могли только поддерживать этот-мир от тотального разрушения, откладывая его на потом, но не вернуть к исходной чистоте. И поначалу это «потом» было настолько далеко, что едва ли могло вызвать опасения – кальпа длится больше 4 миллиардов лет, подобная же единица отсчёта у ацтеков всего около пяти тысяч лет, но и этого более чем достаточно. Возникнувшая идея всеобщей катастрофы ещё не была столь пугающей, ведь речь всё ещё шла о циклах, а не конечном исходе, и даже по истечении этого невероятного количества времени после очистительного возвращающего к Хаоснованию триумфа разрушения всё повторяется по новой.

«I can feel their eyes are watching
In case I lose myself again
Sometimes I think I’m happy here
Sometimes, yet I still pretend
I can’t remember how this got started
But I can tell you exactly how it will end

Every day is exactly the same
Every day is exactly the same
There is no love here and there is no pain
Every day is exactly the same»
© Nine Inch Nails — Every Day Is Exactly the Same

Следующий шаг стал уже куда более радикальным – мир оказался искорёженным и испорченным настолько, что возможным стало лишь однократное и абсолютное его обновление до исходного состояния со-единения с Бытием. И вот теперь появляется эсхатология и тревожно-восторженное ожидание конца света, который полностью, безоговорочно и навсегда уничтожит-и-изменит этот мир, через череду вселенских катастроф и жертв сделав его идеальным, соответствующим истинному порядку, вернув к Золотому Веку, предшествующему всеобщему упадку. Характерной чертой наступающего финала является возвращение и месть побеждённых богами их хтонических демонизированных предшественников. Вытесненное возвращается, вступает в битву с текущим священным порядков, что сопровождается социальными и природными бедствиями. Структура мироздания рушится и смешивается с Хаосом, из которого проявляется обновлённая структура, которой уже неведомы порок и упадок, то ли потому, что профанного там уже нет, и остаётся чистое Бытие, то ли из-за того, что профанное столь исчерпывающе структурировано сакральным и соответствует Бытию без намёка на отличие и несовершенство, что тоже скорее является тотальной сакрализацией.

При чём такая мифосхема характерна не только для дохристианских мифоструктур, но и в полной мере для иудо-христианских, что в христианстве выражено наиболее явно через пришествие антихриста, представителя того самого вытесненного хтонического, его правление и итоговую победу Спасителя. Особенностью этих новых пост-языческих мифоструктур стало то, что всё закончится уже совсем скоро. То есть едва ли не завтра. Этот мир настолько пал, что невозможно даже отложить его распад, хорошо бы успеть хоть себя спасти. Нечто схожее мы находим в иных пост-осевых мифоструктурах, где неизменно появляется идея плохости мира с невозможностью спасения оного, и внимание переключается на субъект. Сакральное покинуло этот мир уже почти что совсем. Если в мифоструктурах при этом остаётся принцип цикличности мира, то вот теперь, лишённый наполненности мир-по-эту-сторону становится вечной тюрьмой, в которой душа или что там ещё перерождается раз за разом или просто обречена на вечные муки. Решением и освобождением от бесконечного бессмысленного страдания может быть только тот или иной способ высвобождения из оков ложного, плохого и испорченного скверной профанного, который дан уникальными свой редкостью просветами Бытия, манифестируемыми через пророков и мессий.

Всё уже очень плохо, но у людей хотя бы есть шанс. Замечательно, что регулярные ритуалы обновления при всём этом остаются и воспроизводятся, служа уже не перерождению универсума, но повторению и возвращению конкретного исторически-внеисторического события проявления Основания в мире, но даже эта их осмысленность постепенно уйдёт.

Сакральное, прежде наполняющее собой всё, сжималось до размера души субъекта, тогда как Исход приближался, приобретая всё более масштабный и впечатляющий размах. Пока наконец сакральное ни схлопнулось, и ни настал Апокалипсис. Война заменила Праздник. Мы склонны относить наступление Конца к началу и/или первой половине двадцатого века, где божественный порядок был окончательно разрушен, а явленное Разрушение ворвалось и разорвало на части мир и субъекта. И беда не столько в этом, сколько в том, что после этого субъект продолжил существовать. Так стали массово появляться проклятые, живущие в мире, который был разрушен, но не был обновлён в затянувшемся ожидании если не перерождения, то окончательного разрушения, потому что, будучи тотально оторванными от связи с Бытием через посредство сакрального, Оно представлено им лишь как смерть, опустошение и безумие, пугающее и притягательное.

Как мы уже отмечали, сакральное, скорее всего, не является самостоятельной составляющей Бытия, но образуется как обработанный вариант Бытия, привносящий структуру и смысл, и защищая от оставшегося Основанием инфернального хаоса и безумия профанный мир и профанного субъекта. Поскольку такой мир уже не полностью соответствует Основанию, а проникновения инфернального и обращение профанного в скверну подтачивают мир, то его необходимо постоянно обнулять до исходного качества максимально возможного подобия Изначальному. Этой цели служили ритуалы, которые следует назвать новогодними. Шаг за шагом мир субъективизировался, контакт с Основанием исчезал, сакральное всё более осквернялось профанным. Устои рушились и из провалов начало проглядывать инфернальное. Ритуалы обновления уже не функционировали должным образом, лишь имитируя откат, которого не происходило. Обновление было переложено на вселенское катастрофическое событие, уже не зависящее от субъектов, в котором массивное вторжение инфернального разрушит и вернёт мир в его колыбель, а по следующей версии обратит в новое состояние через формирование новой сакральной структуры на руинах сметённого мира. Затем сакральное оказалось тотально профанизированным, миропорядок был разрушен многократными всплесками деструкции, инфернальное Нечто-исполненное-очей-и-щупалец закрепилось в огромном просвете на месте божественного и с тех пор взирает оттуда.

Новый Год сохранился как праздник, но потерял наполненность и функциональность, если они вообще там когда-либо были. Естественно, что это касается любого праздника, но в наступлении Нового Года это наиболее сконцентрировано, с ним может сравниться разве что полностью идентичный День Рождения как персонифицированный вариант того же самого. После опустошающей профанизации в знаменательных регулярных событиях остались пустые надежды, симуляция ритуала и последующее разочарование. И это не удивительно. Удивительно, что не все это замечают и надежда оказывается настолько живучей.

«There’s a sunspot in my soul
A millstone round my heart and a Judas kiss
There’s a darkness coming in
A golden troth for your emptiness
And we stray through infinite nothing
Haunted by our deadweight dreams»
© :Of the Wand and the Moon: – Sunspot

Разрушение без обновления. Бесконечное падение и перманентный апокалипсис. Ожидания рождества христова сменилось повторяющимися чаяниями того, что всё наконец уже закончится, поскольку даже катастрофа оказалась неудачной, и растянулась во времени во всех пределах, став не событием катастрофы, но состоянием катастрофичности.

Таков проклятый мир, что же до проклятого субъекта, то его психоструктура конструируется соответствующим образом через бывшее опустошение и постоянную опустошаемость. Кроме того, принципиальное его состояние – пребывание на пороге. Мы уже отмечали мимоходом возможное соответствие проклятого так называемому «пограничному субъекту», и слово «граница» использовано не случайно. Проклятый находится между Этим и Тем. Этим – профанным, просто миром, который он презирает и находит скучным и тягостным, но частью которого не прочь порой стать, найдя наконец комфорт и умиротворение. Тем – Основанием в модусе инфернального, которое встретившись ему однажды продолжает вечно преследовать, и, стоит только расслабиться, является в невыносимом кошмаре и безотчётном страхе. Но инфернальное манит субъекта, обещая Истину и Свободу. И проклятый страдает от необходимости невозможного выбора, но выбор не только невозможен из-за страха выбрать и отказаться навсегда от другого варианта. В действительности этот выбор просто невозможен и иллюзорен – проклятый прикован к скале Между, и способен только видеть другие миры – сияющий сакральный, ужасающий инфернальный и не тронутый пороком профанный, но пути туда ему закрыты, ему досталось осквернённое инфернальностью пустое подобие обыденности с миражом сакральности и тиранией бессмысленного Закона. Не удивительно, что он жаждет безвозвратного разрушения или надежды на трансформацию. При всё этом ему может доставлять головокружительное и пугающее удовольствие приближение к краю обрыва и заглядывание в пропасть, но стоит ему приблизиться, как он в ужасе отпрянет и ещё долго его будет преследовать невыразимый страх.

И сколь бы проклятый не корил себя за то, что не выбрал Безумие, приобщившись к Основанию, или не может стать просто смертным в просто мире – он остаётся в зависшем состоянии висельника, лишь растрачивая себя. Изменение невозможно, и чувство перспективы его возможности – не более, чем уловка тиранического элемента психоструктуры. Возможно, прими он своё положение, он смог бы пользоваться тем, что видит в тёмной бездне, светлой бездне и научиться у обыденности необходимому оптимуму, чтобы в меру возможностей освоиться в предоставленной ему пустоши – ведь эта пустошь вся в его распоряжении.

Умение балансировать и чувство равновесия, эквилибристика — умение управляться с тем, что есть, не зная о том, что это, и узнавая себя лишь вне себя по смутным намёкам. Такое невыносимо тяжело даётся проклятому, которому куда ближе крайности и самоотрицание, но и то и другое происходит во многом от недостижимого иллюзорного идеала, выставленного на обозрение внутренним деспотом в качестве приманки и напоминания о фундаментальной болезненной неполноценности проклятого, то есть собственно о Проклятии.

«With fading I, the lie is born
Stealing minds from the vacant halls
Sold alive to the dominant law»
© Antimatter – Fear of a Unique Identity