+++сталкиваясь с насилием нашего времени, естественно ожесточить сердце и закрыться от всемирной боли и лишений, которые вселяют в нас дискомфорт, депрессию и растерянность. Однако необходимо искать пути осмысления этих тревожных фактов современной жизни, иначе мы утратим лучшую часть человеческой природы. Мы должны понять, как сделать то, что религия (в своих лучших проявлениях) делала веками: выстроить всемирное сообщество, взрастить /невозмутимость/ с почтением ко всем и каждому; взять на себя ответственность за страдания в мире. Ни одно государство в истории, сколь угодно великое, не миновало скверны воина. Все мы, верующие и неверующие, несём ответственность за нынешнее состояние мире. Ритуал с козлом отпущения был попыткой общины отделаться от мысли о своих грехах. Однако он не может быть выходом в наши дни.
© Карен Армстронг //Поля крови. Религия и история насилия//

+++Звучит цинично, но, обрекая массы на нищенское существование, аристократия сдерживала рост населения и делала возможным прогресс. Если бы излишки оставались у крестьян, не было бы экономического роста, чтобы содержать инженеров, учёных, изобретателей, художников и философов, которые в итоге и создали нашу цивилизацию. Как заметил американский монах-траппист Томас Мертон, все мы выгадали от системного насилия и все причастны к страданиям, которые более 5000 лет постигали подавляющее большинство людей
© Карен Армстронг //Поля крови. Религия и история насилия//

+++Агни, бог огня, стал божественным альтер эго колонистов в этом устремлении на восток. Вдохновил он и традицию Агничаяны, ритуализированной битвы, освящавшей новую колонию. Сначала вооружённые воины шли на берег реки набрать глины для строительства кирпичного жертвенника Агни (дерзкое заявление о своём праве на территорию!), сметая туземцев, которые пытались преградить им путь. Колония становилась реальностью, когда Агни являлся на новый алтарь. Эти пылающие алтари отличали арийские станы от тьмы варварских деревень. Поселенцы также использовали Агни, чтобы сманивать соседский скот, который шёл на пламя.
© Карен Армстронг //Поля крови. Религия и история насилия//

+++Жрецы убеждали, что именно их обряды и жертвоприношения поддерживают вселенский и социальный порядок, но, судя по их религиозным текстам, политическая система опиралась на принуждение: //Наказание правит всеми людьми, наказание же охраняет, наказание бодрствует, когда все спят… Если бы царь не налагал неустанно наказание на заслуживающих его, более сильные изжарили бы слабых, как рыбу на вертеле, ворона стала бы есть поминальное приношение и собака лизать жертвенную пищу, никто не имел бы собственности и произошло бы перемещение высших и низших//.
© Карен Армстронг //Поля крови. Религия и история насилия//

+++когда Адам и Ева были изгнаны из Эдемского сада, они впали не в состояние первородного греха (как думал св. Августин), а в аграрную экономику. Адам был создан из почвы, которая в Эдеме орошалась источником. Поначалу он и его жена жили почти идиллической жизнью, потихоньку ухаживая за садом и радуясь общению с Богом. Но однажды они проявили непослушание, и Бог (Яхве) осудил их всю жизнь тяжело трудиться. Адам мог бы мирно возделывать почву как хозяин, а стал её рабом. Адам и Ева обычные земледельцы, добывающие жалкое пропитание трудом на проклятой земле.
© Карен Армстронг //Поля крови. Религия и история насилия//

+++великую власть Иисуса христианский император сделал политической реальностью. Есавий закрыл глаза на то, что достигнуто это было с помощью римских легионов, в которых Иисус усматривал действие демонического начала. Тесный союз Церкви и империи, который начал складываться с 312 г., означал, что война неизбежно обрела сакральный характер. Ни Иисус, ни первые христиане не додумались бы до такого парадокса, как /христианский император/.
© Карен Армстронг //Поля крови. Религия и история насилия//

+++величайшей задачей монахов было избавление от жестоких импульсов, таящихся в глубинах человеческой души. Эти усилия монахи называли борьбой с бесами. Мы обычно думаем, что это были сексуальные искушения. Однако тема секса интересовала их меньше, чем нас: скажем, женщин египетские монахи часто избегали, поскольку те ассоциировались с неприятным экономическим бременем. Значительно опаснее, чем секс, для этих египетских крестьян — кстати, весьма язвительных — был /бес/ гнева.
© Карен Армстронг //Поля крови. Религия и история насилия//

+++забыв и современную науку, которую он изучал, и требование Корана пользоваться собственным разумом, Фарадж обратился к чрезвычайно наивной форме вечной философии и доморощенному магизму: если мусульмане возьмут инициативу в свои руки, Бог /вмешается и изменит законы природы/. Могут ли воины ожидать чуда? Фарадж отвечал: да, могут. Наблюдатели удивлялись, что за убийством Садата не последовала заранее спланированное восстание. Но Фарадж верил, что Бог вмешается и сам сделает остальное. Не вмешался.
© Карен Армстронг //Поля крови. Религия и история насилия//

+++утверждение, что первичная мотивация носит политический характер, может показаться самоочевидным, но не тем, кто вбил себе в голову, будто такие акты насилия попросту /бессмысленны/. Многие сторонники последней точки зрения во всём винят религию как воплощение иррациональности. Взять хотя бы Ричарда Докинза. Он пытается доказать, что //лишь религиозная вера представляет собой силу, которая способна породить столь явное безумие в здравых и достойных людях//. Это чудовищное упрощение обусловлено непониманием как религии, так и терроризма. Перед нами типичная предубеждённость современных секуляристов, которые считают /религию/ жестокой и неразумной силой и стремятся исключить её из политики цивилизованных наций. При этом упускается из виду, что все великие религиозные традиции признают в качестве основного правила необходимость обращаться с окружающими как с самим собой. Да, зачастую религиозный фактор в терактах имел место. Но нужно не делать из религии козла отпущения, а попытаться понять, что происходит на самом деле.
© Карен Армстронг //Поля крови. Религия и история насилия//

+++основной императив исламской духовности — таухид (/бытийное единение/): мусульмане смогут полностью осознать единство Божие, лишь если интегрируют все свои мысли и поступки.
© Карен Армстронг //Поля крови. Религия и история насилия//

+++в доказательство хронической нетерпимости религии часто ссылаются на сектантскую ненависть, которая присуща некоторым религиозным традициям. Действительно, эти внутренние конфликты бывали ожесточёнными. Но почти всегда они имели и политический аспект. Христианских /еретиков/ преследовали за то, что они, ссылаясь на Евангелия, обличали системную несправедливость и насилие аграрного государства. Даже сложные дебаты о природе Христа в Восточной церкви подогревались политическими амбициями /епископов-тиранов/. Кроме того, гонения на еретиков часто начинались, когда нация испытывала страх перед нападением извне. Ксенофобская теология девтерономистов была разработана, когда царство Иудейское столкнулось с опасностью политического уничтожения. Ибн Таймия ввёл в практику такфир, когда ближневосточным мусульманам угрожали крестоносцы с Запада и монголы с Востока. Инквизиция возникла на фоне османской угрозы и религиозных войн, а сентябрьская резня и эпоха террора в революционной Франции были спровоцированы страхом перед иностранным вторжением.
+++Лорд Эктон точно предсказал, что либеральное национальное государство будет преследовать этнические и культурные /меньшинства/. И действительно, последние оказались в роли /еретиков/.
© Карен Армстронг //Поля крови. Религия и история насилия//

+++//Война — это психоз, порождённый чьим-то неумением прозревать взаимоотношения вещей. Наши взаимоотношения с ближними своими. С экономикой, историей. Но прежде всего — с ничто. Со смертью//.
Нам нужны идеологии, религиозные и секулярные, которые помогут взглянуть в лицо неизбывным дилеммам экономической и исторической ситуации, как это делали пророки древности. У нас больше нет необходимости мириться с эксплуатацией и несправедливостью аграрной империи, но в мире ещё много неравенства и несправедливости. Между тем обездоленные перестали быть беззащитными крестьянами: они научились давать сдачи. Если мы хотим создать удобный для жизни мир, мы должны взять на себя ответственность за страдания людей и научиться слушать мнения, которые идут вразрез с нашими представлениями о самих себе. Всё это требует самоотдачи, самоотверженности и сострадания, которые играли в истории религии не менее важную роль, чем крестовые походы и джихад.
© Карен Армстронг //Поля крови. Религия и история насилия//