+++я — человек, много страдавший из-за духа, и в этом своём качестве я имею право говорить. Я знаю как всё протекает и сообщается внутри. Я раз и навсегда согласился принять свою ничтожность и подчиниться ей
© Антонен Арто «Переписка Антонена Арто с Жаком Ривьером»

+++стало быть, существует нечто, разрушающее моё мышление; нечто, что не мешает мне быть тем, чем я мог бы быть, но оставляет меня, если можно так выразиться, в подвешенном состоянии. Нечто как бы сокрытое, что отнимает у меня слова, которые я уже нашёл, что уменьшает моё умственное напряжение, что постепенно разрушает в самом существе массу моей мысли, что вынимает из самой моей памяти приёмы, благодаря которым можно себя выразить, и что передаёт с точностью самые неразъёмные, наиболее точно локализованные, наиболее реально существующие в мышлении модуляции.
© Антонен Арто «Переписка Антонена Арто с Жаком Ривьером»

+++но я могу сказать вам: для меня служит прекрасным утешением полагать — пусть это и не всё моё /я/ целиком, столь же высокое, столь же плотное, столь же обширное, как я сам — я всё-таки могу ещё быть чем-то.
© Антонен Арто «Переписка Антонена Арто с Жаком Ривьером»

+++То, что дух существует из самого себя, то, что у него вообще есть склонность жить собственной своей сущностью, то, что он развивается внутри личности с некоторой долей эгоизма и совершенно не заботясь о том, чтобы сохранять хоть какое-то согласие с миром, — думаю, все это более нельзя отрицать в наши дни.
+++Взятый сам по себе, дух есть нечто вроде нарыва, болезненного шанкра; он растет, он постоянно расползается во всех направлениях; вы сами отмечаете в числе одного из своих мучений это /побуждение к мышлению, к прохождению каждого из окончательных слоев мышления/; эти попытки духа раскупорить себя попросту неисчислимы; ни одна идея не может его заблокировать; ни одна идея не может принести ему ни усталости, ни полного удовлетворения; даже те временные успокоения, которые при активном употреблении находят себе физические функции, — даже они духу неведомы и недоступны. Человек, который мыслит, вытрачивает себя до полной глубины. Если отставить в сторону романтизм, мы можем сказать, что для чистого мышления нет иного выхода, кроме смерти.
© Жак Ривьер «Переписка Антонена Арто с Жаком Ривьером»

+++речь тут идёт о настоящей болезни, а не о некоем феномене нашего времени, — о болезни, которая затрагивает самую сущность моего существа и его основные возможности выразить себя, о болезни, которая приложима ко всей моей жизни
+++это болезнь, которая затрагивает душу в её самой глубокой реальности и которая заражает собой все её проявления. Яд бытия. Настоящий паралич. Болезнь, которая отнимает у тебя речь, воспоминания, которая лишает корня твоё мышление.
© Антонен Арто «Переписка Антонена Арто с Жаком Ривьером»

+++моя умственная жизнь вся пронизана пошлыми сомнениями и непререкаемым определённостями, которые выражаются в ясных и связных словах. А вот мои слабости состоят из куда более подвижной и неопределённой текстуры, они сами по себе остаются как бы в зародыше и к тому же по большей части плохо сформулированы. Они имеют живые корни — корни, заложенные в мучительной тревоге, которая затрагивает само сердце жизни; однако они не обладают беспорядком этой жизни, здесь не ощутимо само космическое дыхание души, потрясённой до самых основ. Они относятся к духу, который ещё не помыслил своей слабости, — иначе он перевёл бы её в плотные и действенные слова. В этом-то, сударь, и состоит вся проблема: когда я знаю, что внутри меня пребывает вся эта неразделённая реальность, а также вполне физическая ясность чувства, — когда всё тут доходит до такой точки, что чувство это невозможно не выразить, а я обладаю при этом и богатством слов, и освоенными оборотами речи, когда сами эти слова уже готовы пуститься в пляс, послужить ставкой в игре, и вот в тот самый момент, когда душа уже собирается должным образом организовать своё богатство, все свои находки, само это откровение, — в то самое бессознательно мгновение, когда нечто готово эманировать, вылиться наружу, — вдруг некая высшая и злая воля атакует мою душу, как разъедающая кислота, атакует весь массив слова-и-образа, атакует массив чувства, — оставляя меня затем, самого меня, как бы задыхающимся у самых дверей жизни.
© Антонен Арто «Переписка Антонена Арто с Жаком Ривьером»

+++не стоит слишком поспешно судить других людей, нужно стараться поддержать их доверием — вплоть до абсурда, вплоть до последнего грязного остатка на дне.
© Антонен Арто «Переписка Антонена Арто с Жаком Ривьером»

+++закон о наркотических веществах, когда его передают в руки инспектора-узурпатора из числа надзирающих за общественным здоровьем, — это просто право распоряжаться человеческой болью; это весьма странная претензия современной медицины, когда та желает диктовать свои предписания совести каждого гражданина. Всякое жалкое блеяние на этот счёт, содержащееся в официальной хартии, бессильно в своём действии по сравнению с простым фактом моей совести: я знаю, что ещё в большей степени, чем в вопросе своей смерти, я являюсь хозяином собственной своей боли. Всякий человек — судья, причём единственный судья того, сколько физической боли или же умственной пустоты она на деле способен вынести.
© Антонен Арто «Письмо господину законодателю. Пуповина Лимба»

+++есть такое зло, против которого опиум державно выступает, и это зло зовётся мучительным Страхом, — независимо от того, выступает ли этот страх в своей умственной, медицинской, физиологической, логической или фармацевтической форме, — это уж как вам угодно.
мучительный страх, создающий безумцев.
мучительный страх, создающий самоубийц.
мучительный страх, создающий проклятых.
мучительный страх, который неведом медицине.
мучительный страх, которого ваш доктор не понимает.
мучительный страх, который болезненно затрагивает всю жизнь.
мучительный страх, который перекрывает саму пуповину жизни
+++Есть едкий, мучительный и беспокойный страх, мощный как нож, чьё четвертование несёт с собой тяжесть всей земли, — мучительный страх, накатывающий вспышками, как бы разделённый провалами, сжатыми и сдавленными, как клопы, как жёсткие черви и паразиты, все движения которых замедлены и скованы, — мучительный страх, внутри которого дух сам перекрывает себе дыхание и сам себя пресекает — то есть убивает себя.
+++Этот мучительный страх пожирает только то, что ему и так принадлежит, он задыхается и рождается из собственной асфиксии.
+++Этот страх есть как бы замораживание костного мозга, отсутствие умственного огня, нехватка самого кровообращения жизни.
© Антонен Арто «Письмо господину законодателю. Пуповина Лимба»

+++своим бессмысленным законом вы даёте в руки людей, к которым у меня нет вовсе никакого доверия, — идиотам в медицине, аптекарям в навозе, беспомощным и дурным судьям, всем этим докторам, повитухам, инспекторам по медицинской части, — вы даёте им право распоряжаться моим мучительным страхом, моим страхом, столь же чутким, как стрелки всех компасов в аду
© Антонен Арто «Письмо господину законодателю. Пуповина Лимба»

++++вся основанная на случайностях человеческая наука не превосходит того непосредственного знания, которое я сам способен иметь относительно собственного существа. Я сам — единственный судья тому, что во мне есть.
© Антонен Арто «Письмо господину законодателю. Пуповина Лимба»

+++отказ от простого жеста,
опрокидывающая всё, общая усталость, нечто вроде засасывающей усталости. Все движения приходится собирать заново, при этом нечто вроде смертельной усталости, общей усталости духа перед необходимостью самого простого применения мускульного напряжения, перед неизбежностью любого жеста, например движения, когда ты что-то берёшь, когда бессознательно хватаешься за что-то,
всё это приходится специально поддерживать отдельным усилием воли.
Усталость древняя, как бы от самого начала мира, ощущение, что нужно нести свое тело, чувство невероятной хрупкости, которое постепенно переходит во всепроникающую боль,
состояние какой-то болезненной оглушённости, нечто вроде особого бесчувствия, локализованного на поверхности кожи, — это не препятствует движениям, но совершенно меняет внутреннее ощущение от работы какого-то члена и придает даже простому сохранению вертикального положения тела значимость победоносного усилия.
© Антонен Арто «Описание одного физического состояния («Пуповина лимба»)»

+++Я всего лишь пытался выстроить часовой механизм души, я всего лишь передавал боль неудавшегося приспособления.
Я — полная пропасть. Те, кто верил, будто я способен на полное страдание, на прекрасное страдание, на полные и мясистые тревоги, на тревоги, которые состоят из смешанных вещей, которые суть кипящее бурление сил, а не какая-то единая подвешенная точка —
точка, в которой, однако же, существуют мгновенные и выдирающие тебя из почвы импульсы — те импульсы, которые происходят от столкновения моих сил с этими разверзшимися пропастями предложенного абсолюта
(от столкновения сил самого мощного размаха),
и нет тут больше ничего кроме обширных пропастей, кроме остановки и холода, —
те, кто приписывал мне максимум жизни, те, кто считал меня в наименьшей степени подверженным падению своего /я/, те, кто думал, что я погрузился в мучительный шум, в жестокую черноту, с которой я как раз боролся, —
все они потерялись в потёмках человека.
© Антонен Арто «Нервометр»

+++нечто вроде постоянного истирания нормального уровня реальности.
© Антонен Арто «Нервометр»

+++вот что я думаю о мышлении:
конечно же, вдохновение существует.
есть и фосфоресцирующая святящаяся точка, где заново обнаруживается вся реальность, однако уже в своём изменённом, преобразованном виде, — но благодаря чему же?? — она становится точкой магического применения вещей. И я верю в эти небесные камни, в аэролиты мышления, в некие совершенно индивидуальные космогонии.
© Антонен Арто «Нервометр»

+++всё умирает, потому что и мир сгорает, так и не сумев определиться между добром и злом
ни Бог, ни человек, никто из властей придержащих, которые распоряжаются тем, что зовётся нашей судьбой, — никто так и не сумел сделать выбор межу добром и злом
я умираю, но и я не выбрала.
© Антонен Арто «Ченчи»

+++наиболее настоятельным мне представляется не столько защитить культуру, чьё существование никогда не спасало человека от забот о хлебе насущном и улучшении своей жизни, сколько попытаться вычленить из того, что называют культурой, некие идеи, чья живая сила может быть приравнена к силе голода.
© Антонен Арто «Театр и его двойник»

+++и конечно же, нам недостаёт не систем мышления; их число и их взаимные противоречия как раз отличают всю нашу старую культуру — европейскую и французскую. Но где это видано, чтобы на жизнь, на нашу с вами жизнь эти системы оказывали хоть какое-то воздействие?
не стану утверждать, будто философские системы — это нечто, сразу и непосредственно приложимое (к жизни); однако из двух нужно в конце концов выбрать что-нибудь одно.
либо эти системы заложены внутри нас, и мы пропитаны ими настолько, что этим и живём, — но тогда что толку человеку в книгах? Или же мы ими вовсе не пропитаны и они не заслуживают того, чтобы по ним жить, — но тогда какое значение имеет их возможное исчезновение?
нужно отстаивать идею культуры в действии, культуры, которая развивалась, становилась бы внутри нас, подобно некоему новому органу, чему-то вроде второго дыхания: тогда цивилизация применяется исходя из культуры, а сама культура управляет всем, вплоть до мельчайших, вплоть до самых тонких наших действий, — и это есть дух, пребывающих в вещах.
© Антонен Арто «Театр и его двойник»

+++когда мы произносим /жизнь/, нужно понимать, что речь не идёт о жизни, узнаваемой благодаря наружным фактам, но о том хрупком и изменчивом убежище огня, которого не касаются формы. И если есть в наших временах нечто дьявольское и поистине проклятое, то это как раз художественная зацикленность на формах — между тем как мы должны быть подобны претерпевающим пытки, которых сжигают, а они всё продолжают подавать толпе знаки со своих костров.
© Антонен Арто «Театр и его двойник»

+++если мы внутренне допустим теперь этот духовный образ чумы, мы сможем рассматривать растревоженную гуморальную влагу зачумлённого как овеществлённый и облечённый в плоть беспорядок, который в иных сферах тожественен столкновениям, борьбе, катаклизмам и потрясениям, приходящим к нам от внешних событий. И подобно тому, как нет ничего невозможного в допущении, что именно не нашедшее себе выхода отчаяние и крики помешанного в приюте для умалишённых как раз и являются причинами чумы, — точно так же можно предположить, что внешние события, политические столкновения, природные катаклизмы, революционный порядок и беспорядок войны — всё это, переходя в сферу театра, взрывается внутри чувственности зрителей с силой настоящей эпидемии.
© Антонен Арто «Театр и его двойник»

+++всякая истинная свобода черна и неминуемо совпадает со свободой пола, которая также черна, — причём нам так до конца и не ясно почему. Ибо давно уже Платонов Эрос, самый смысл перерождения, сама свобода жизни — всё это исчезло, переодевшись в мрачный костюм Либидо, которое отождествляется со всем, что грязно, гнусно, постыдно в самом факте жизни, со всем, что с естественной и нечистой живостью, с постоянно возобновляемой силой поспешает по направлению к жизни.
именно потому все великие Мифы черны, а все эти замечательные Притчи, повествующие толпам о разделении полов и о первой кровавой битве сущностей, появившихся в момент творения, невозможно и вообразить себе вне общей атмосферы резни, смертельных мук и пролитой крови.
© Антонен Арто «Театр и его двойник»

+++нам не кажется, что жизнь — такая, как она есть, или такая, какой мы её сделали, — даёт так уж много поводов для радостного воодушевления. Похоже, что благодаря чему коллективно вскрывается гигантский нарыв, столь же моральный, сколь и чисто социальный; и, подобно чуме, театр как раз существует, чтобы коллективно вскрывать такие нарывы.
© Антонен Арто «Театр и его двойник»

+++Шекспир и его подражатели долгое время внушали нам идею искусства, когда искусство стоит по одну сторону, а жизнь по другую. С этой бесполезной и бездельной идеей можно было мириться, пока жизнь, протекавшая за её пределами, ещё держалась. Но сейчас слишком многие признаки свидетельствуют о том, что всё, ради чего мы жили, более не держится, что все мы безумны, повергнуты в отчаяние и больны. И я призываю нас к противодействию.
+++эта идея независимого, отдельного искусства, чарующей поэзии, существующей лишь для того, чтобы околдовывать нас в минуты отдыха, — это идея декаданса, и она в самой высшей степени демонстрирует нашу способность к самокастрации.
© Антонен Арто «Покончить с шедеврами»

+++речь идёт о том, чтобы понять, чего же мы хотим. Если все мы готовы принять войну, чуму, голод, массовую резню, нам не нужно даже говорить об этом; достаточно, если мы будем и дальше продолжать в том же духе. Продолжать вести себя как снобы, толпиться перед тем или другим певцом, тем или другим восхитительным зрелищем, которое никогда не выходит за пределы сферы искусства, перед той или другой выставкой станковой живописи, где то здесь, то там вспыхивают весьма впечатляющие формы, которые, однако же, взяты наобум, без достоверного осознания тех сил, которые они могут привести в движение.
© Антонен Арто «Покончить с шедеврами»

+++мы не свободны. И небо ещё может обрушиться нам на голову. И театр создан для того, чтобы научить нас прежде всего этому.
© Антонен Арто «Покончить с шедеврами»

+++мы хотели бы создать из театра реальность, в которую действительно можно было бы поверить, — реальность, которая вторгалась бы в сердце и чувства тем правдивым и болезненным ожогом, который несёт в себе всякое истинное ощущение. Ведь наши сны действуют на нас, а реальность действует на наши сны, — и потому мы полагаем, что можно отождествить образы поэзии со сновидением, которое тем действеннее, чем более яростно оно вброшено. Но публика поверит в сновидения театра только при условии, что они дадут публике возможность высвободить в себе эту магическую свободу сновидения, — а ведь публика узнаёт эту силу лишь тогда, когда та несёт в себе отпечаток ужаса и жестокости.
© Антонен Арто «Театр жестокости»

+++эта магическая связь реальна: жест творит реальность, которую он обозначает; и реальность эта жестока, она не прекращается, пока ей не удаётся создать своих следствий.
© Антонен Арто «Театр жестокости»

+++вполне возможно вообразить себе чистую жестокость, вне телесных разрывов. Впрочем, говоря философски, что такое жестокость? С точки зрения духа жестокость означает суровость, неумолимое решение и его исполнение, неуклонную, абсолютную решимость.
© Антонен Арто «Письма о Жестокости»

+++жестокость прежде всего прозрачна, это нечто вроде жёсткой направленности, это подчинение необходимости. Не существует жестокости без осознания, без какой-то прикладной совести. Именно это осознание и придаёт осуществлению всякого жизненного действия присущий ему цвет крови, его жестокий оттенок, ибо понятно, что жизнь — это всегда чья-то смерть.
© Антонен Арто «Письма о Жестокости»

+++Я употребляю слово /жестокость/ в смысле жизненной жажды, космической суровости и неумолимой необходимости, в гностическом смысле жизненного водоворота, пожирающего сумерки, в смысле той муки, без неотвратимой неизбежности которой жизнь не могла бы осуществиться; к добру люди стремятся, оно выступает результатом какого-то действия, зло же постоянно. Сокрытый бог, когда он творит, подчиняется жестокой необходимости творения, которая навязана ему самому, он не может не творить, а значит не может не допускать в самом центре свободно избираемого водоворота добра некоего зёрнышка зла, которое всё более и более сокращается, всё более и более исчезает.
© Антонен Арто «Письма о Жестокости»

+++усилие — это жестокость, существование посредством такого усилия — это жестокость. Выходя из своего покоя и распространяясь во все стороны вплоть до [вхождения] в действительное существование, Брахма страдает, — это страдание, возможно, и создаёт гармонические мелодии радости, но в крайней точке этой кривой оно выражается уже лишь в ужасающем скрежете размалывания [существ].
© Антонен Арто «Письма о Жестокости»

+++именно с жестокостью сплавляются воедино вещи, составляющие план сотворённого. На лицевой стороне, снаружи всегда добро, но изнанка — это зло. Зло, которое в конце концов окажется сокращённым до минимума, но произойдёт это лишь в то высшее мгновение, когда всё, что было, замрёт на грани возвращения к хаосу.
© Антонен Арто «Письма о Жестокости»

+++я говорю о независимом и чистом чувстве, истинном движении духа, которое выступает сколком с жеста самой жизни; я говорю о той идее, согласно которой жизнь эта, если уж говорить метафизически, допускает протяжённость, плотность, отягощение и материю, а значит, допускает и прямое следствие этого — зло, равно как и всё, что внутренне присуще злу, пространству, протяжённости и материи. Всё это сводится в конечном счёте к сознанию и к мучению, равно как и к страданию внутри мучения.
© Антонен Арто «Письма о Жестокости»

+++мы живём сейчас в эпоху, которая, вероятно, является уникальной во всей мировой истории; мир, словно просеянный сквозь сито, видит, как рушатся его прежние ценности. Прокалённая в этом горниле жизнь распадается у самого своего основания. В моральном или социальном плане это выражается в чудовищном выплеске первичных желаний, в высвобождении самых низменных инстинктов, в сухом потрескивании обуглившихся жизней, слишком рано подставивших себя языкам пламени
+++в нынешних событиях интересны не сами они, но то состояние морального кипения, в которое они погружают душу, интересен сам градус крайнего напряжения. Важно то состояние осознанного хаоса, в которое они нас постоянно выталкивают
+++а всё, что колеблет дух, не вынуждая его утрачивать при этом своё равновесие, выступает неким патетическим средством передать внутреннее биение жизни.
© Антонен Арто «Письма о Жестокости»

+++ввиду своей ясно обозначенной и завершённой терминологичности слово создано лишь для того, чтобы останавливать мысль, оно сообщает ей чёткий контур, но оно же её заканчивает; короче, слово — это завершение.
© Антонен Арто «Письма о Жестокости»

+++ничто не имеет смысла, да и чем может быть этот смысл, если бы не было какого-то Бесконечного и тончайшего Производителя самой Тайны. Производителя необъяснимой непостижимости всякого смысла, чья Добродетель и чья Сущность суть собственные свойства Бога.
© Антонен Арто «Письма из Родеза»

+++чтобы понять собственную жизнь, надо отправиться искать её к источнику, то есть стать для себя собственным творцом. Если же это возможно лишь в ту меру, в какую Бог предоставляет в распоряжение живого Существа немного собственного своего духа Жизни, существо это, в свою очередь, чтобы стать Существом истинным, должно вновь обрести это дыхание, прожить его [до последней глубины] и тем самым заслужить это дыхание у бесконечности, как бы становясь для самого себя одушевляющим началом.
© Антонен Арто «Письма из Родеза»

+++демоны — это всего лишь ложные дэймоны, а стало быть, и ложные силы. Вот и всё, что остаётся ото всех этих сил внутри Ничто, ужасным образом которого они и являются.
© Антонен Арто «Письма из Родеза»

+++пройдёт какое-то время, прежде чем два этих слитых огня, противопоставленных друг другу во времени, то есть дух и душа, не отдадутся вместе всеобщему поглощению Бытиём всех Существ в Боге, прежде всего разрешив наконец это тёмное бездонное противостояние, которое разделяет отдельные мои свойства и способности только для того, чтобы лучше их соединить в единой любви. Это и есть любовь к Богу как таковая: она неизменно трансформируется в забвение себя самого, однако же с сохранением уважения к себе самому, ибо это и значит — почитать Дух Божий в себе самом.
© Антонен Арто «Письма из Родеза»

+++любовь, которая была создана (или скорее даже — была проявлена) для того, чтобы ввести все существа в вечность, та любовь, которая происходит от непорочной встречи сердец, вдруг почувствовала дополнительную нужду в несущей заразу встрече полов, — как если бы это сверхъестественное соитие душ, для того, чтобы совершенным образом осуществиться на земле, непременно нуждалось в таком скатологическом освящении оргазма, изобретённого самим Сатаной.
© Антонен Арто «Письма из Родеза»

+++жизнь вдали об Бога не может спасти мир, и мало-помалу это превращает любого человека во что-то вроде крепостного и зомби.
© Антонен Арто «Письма из Родеза»

+++религия не предстаёт сегодня перед всеми в этот отталкивающем аспекте, который приводит сердце в отчаяние, ибо сердце наше жаждет хоть немного свободы, а священники совсем позабыли Бога. Господь по самой своей природе — существо весьма странное, ведь Он всегда любил только мятежников и безумцев. Все Святые были на этой земле существами необычными, и достаточно было, чтобы здесь их заточали в Приюте для умалишённых, а не позволяли им оставаться в монастыре.
© Антонен Арто «Письма из Родеза»

+++я почувствовал в вашем сердце некое сущностное и латентно сокрыто страдание, а также ужасное чувство утраты родины. Мы не можем быть счастливы в этом мире, доктор Фердьер, потому что мы со всех сторон исключили из него Бога. Однако же Бог не перестаёт постоянно проявляться в сопровождении всего своего великолепия, всех своих странностей и чудес. Правда, люди не желают Его видеть. И тотчас же, как только мы замечаем, как жизнь возвращается со всей своей рутинной и гнусной поверхностью, мы говорим себе в сердце своём: «К чему всё это, ведь нужно же жить». Однако сегодня /жить/ означает, доктор Фердьер, просто становиться пособниками Зла. Господь никогда не желал для себя ни этой жизни, ни этого мира, и он непрерывно перемалывает их на Небесах, где он никогда их целиком не видит и не хочет видеть, где он просто превращает это всё в вечный Апокалипсис, — и так это продолжается с самого дня падения Адама.
© Антонен Арто «Письма из Родеза»

+++Вы ведь никогда не принимали ни этой жизни, ни этого мира в сердце своем, иначе вы никогда не любили бы тех, которых я люблю и которые — подобно мне — отчаиваются, видя, что мир тут не дотянул (оплошал). Однако же я ясно чувствую, что и внутри вас (так же, как во мне самом) таится убеждение: есть тут нечто, с чем ни жизнь, ни люди не смогли заставить вас примириться.
© Антонен Арто «Письма из Родеза»

+++Да и ваше несчастье по своей природе не так уж отличается от моего, ведь даже если со временем вы и позабыли о своем отчаянии, тем не менее вы повсюду носите с собой и все более и более укореняете в своем сердце это отсутствие истинного счастья, — такое отсутствие служит знаком для всех, кто, подобно вам, думал, будто сумеет в какой-то момент подняться над обычным человеческим состоянием, но в один прекрасный день обнаружил себя замурованным внутри мерзкой рутины существования, откуда перекрыта сама возможность побега.
© Антонен Арто «Письма из Родеза»

+++Льюис Кэрролл видел свое «я» как бы в отраженном зеркале, но он не верил в реальность этого «я», и ему хотелось свершить путешествие внутрь этого зеркала, чтобы уничтожить призрак этого /я/ за пределами самого себя — прежде чем уничтожить его в самом теле, однако одновременно именно себя самого он и очищал от Двойника этого /я/.
+++Вещи, говорит Льюис Кэрролл, — вовсе не то, что они есть. И мы можем грезить вокруг этой темы и реализовывать множество вариаций, однако всякий раз идея нашего извращенного /я/ возвращается к нам, как дурное извержение, как выплевывание наружу; когда такими, какие мы есть, там мы в конце концов оказываемся чистыми, иначе говоря, Девственниками, пребывающими в глубине вечного зеркала.
© Антонен Арто «Вариации вокруг одной темы (по Льюису Кэрроллу)»

+++ещё до того, как у меня было время решить нечто относительно себя самого, жизненное существование лишило меня права владения+++
© Антонен Арто «Матери в хлеву (Сон)»

+++восстание — это восстание моего /я/ в моей душе и восстание души внутри моего /я/. Всякий мертворожденный дух возбуждает себя, как бы полоща горло, образами революции и анархизма, он грезит об уличных бунтах — между тем как он не способен даже восстать внутри себя самого, восстать против вечной глупости духа; да и кто сумел бы настолько возбудить своё /я/, чтобы выжать из него слёзную кровь, потребную в живописи или в Поэзии?
© Антонен Арто «Сюрреализм и конец христианской эпохи»

+++кем же вы были, Франсуа Вийон? Какой же сексуальной душой вы были наделены, какая пропасть крови и спермы терзала ваши внутренности, диктовала вам эту поэму слёз, это поэму внутренней битвы, где мы и находим душу, что плачет внутри себя, пребывая в катастрофическом состоянии своего тела, — она плачет, заходя в этом куда дальше тела, но всегда оставаясь внутри этого тела, как бы приседая на корточках, — оставаясь в позе души, которая мертва, но всё ещё испытывает и измеряет свою сексуальность. Ибо душа эта пребывает в такой сидячей позе, опустив голову между колен, тогда как руки её обхватывают бёдра, как бы стараясь приподнять выше свои голени, — ещё надеясь встать и пойти вперёд навстречу смерти. Ибо душа сама и есть некий сексуальный орган, который продолжает прятаться за колоннами сжатых голеней, пока мера наконец не исполнится и орган этот не явится наконец обнажённым — но явится исключительно своему избраннику; вплоть до этого момента душа будет оставаться отвратительной и дряхлой, подобно презираемому телу старухи, которая опять-таки передаст себя только избраннику — и только пред его лицом наконец преобразится.
© Антонен Арто «Сюрреализм и конец христианской эпохи»

+++где именно в нашем теле находится душа и что значит эта душа для нашего тела? Она пребывает повсюду — и вместе с тем нигде, поскольку она сама и есть всё это тело — как снаружи, так и изнутри. Боль восстания /я/ внутри души и восстания души внутри тела — вот на чём нужно было бы основывать фундаментальную революцию, которая пишет нечто лишь для того, чтобы выжигать все книги калёным железом, и говорит нечто лишь для того, чтобы окончательно уничтожить язык, — проявив взамен различные состояния нашего сердца: не обычные состояния вроде улыбки дыхания, но состояния наподобие изначального бурления, в котором извергается и выплёвывается наружу самое сердце жара.
© Антонен Арто «Сюрреализм и конец христианской эпохи»

+++душа нынешнего человека остаётся пленницей дурного тела, которое запрещает ей всякую поэзию, заставляя его жить в неотменимых колодках законов, будь то законы армии, полиции, церкви, судебной власти или любой администрации.
© Антонен Арто «Сюрреализм и конец христианской эпохи»

+++но как можно расшатать реальное до такой степени, чтобы дойти до этого грандиозного воплощения души, которое — уже находясь внутри воплощённого тела — сумело навязать тому твёрдую сексуальную плоть — эту плоть души его настоящего тела.
© Антонен Арто «Сюрреализм и конец христианской эпохи»

+++я знал, что время волшебников, хилеров, престидижитаторов, целителей, шарлатанов, факиров, ловкачей, жонглёров и заклинателей уже прошло. Точно так же прошло время иллюзионистов и колдунов; сейчас нельзя создавать нечто вдруг, внезапно, сакраментально или же благодаря мистагогической хитрости, скажем, во время мессы, — вещи создаются шагом, постепенно — так, как это делает каменщик со своей стеной или же крестьянин, идущих вслед за сохой.
© Антонен Арто «Сюрреализм и конец христианской эпохи»

+++эта жизнь — всего лишь мир личинок и зародышей, выбрасываемых наружу пошлым бессознательным всех этих существ, у коих нет ни иного занятия, ни иной цели, кроме как денно и нощно сторожить и охранять другие сознания, которые можно заподозрить в том, что они не желают сдаться — как и все прочие — на милость принципу подавления. В чём же состоит этот вполне юмористический принцип, если не в том, чтобы облачать всех прочих в те мысли, которых ты сам не желаешь иметь, но при этом забирать у добрых сознаний все те мысли, которые сами они подавляют. Иначе говоря, это делается для того, чтобы воспользоваться мыслями этих людей вместо них и внутри них самих — вплоть до их распада, — так, чтобы привести их к распаду и инфекционному заражению, а затем уже с полным правом — благодаря такому подавлению — заставить их нести на себе весь груз этого болезненного заражения, самому оставаясь здравым.
© Антонен Арто «Сюрреализм и конец христианской эпохи»

+++перед лицом той полной ясности и прозрачности, которая свойственна работе Ван Гога, психиатрия оказывается всего лишь маленьким загончиком для горилл, страдающих навязчивыми состояниями и манией преследования, для горилл, у которых — для того, чтобы хоть как-то смягчить ужасающие и вполне человеческие приступы тревоги и удушья, — нет ничего, кроме смехотворной терминологии — достойного продукта их ущербных мозгов.
© Антонен Арто «Ван Гог, или самоубийца от общества»

+++А что это такое — настоящий безумец?
Это человек, который предпочел уж скорее сойти с ума — в том смысле, как это понимается в обществе, — чем заведомо предать некую высшую идею человеческой чести.
Именно так общество всегда душило в своих домах для умалишенных всех тех, от которых оно желало избавиться, поскольку те не захотели сделаться его сообщниками по неким высоким и грязным бесчинствам.
Ибо безумец — это еще и тот, кого общества не пожелало выслушать и кому оно пыталось помешать высказывать некие невыносимые истины.
Во всяком безумии скрывается непонятый гений, и та идея которая сияет в его голове, внушает ужас, — а потому только во время горячечного бреда он может найти хоть какой-то выход из удушающих оков, уготованных жизнью.
© Антонен Арто «Ван Гог, или самоубийца от общества»

+++мне кажется, что Гоген думал: художнику следует искать символ, миф, он должен побуждать обычные вещи вырастать до размеров мифа,
тогда как Ван Гог думал, что нужно уметь извлекать миф из самой приземлённой повседневности.
а вот что думаю я: он был совершенно прав.
ибо реальность чудовищно превосходит всякую историю, всякую притчу, любое божество и любую сверх-реальность.
© Антонен Арто «Ван Гог, или самоубийца от общества»

+++все пишут и рисуют, высекают скульптуры, лепят, строят и изобретают только для того, чтобы наконец вырваться из этого ада.
© Антонен Арто «Ван Гог, или самоубийца от общества»

+++что значит — рисовать? Как к этому приходишь? Это действие, когда пробиваешься сквозь невидимую железную стену, — похоже, что как раз такая стена стоит между тем, что чувствуешь, и тем, что можешь. Как же преодолеть эту стену? Ведь в неё бессмысленно колотить изо всех сил, — нет, эту стену можно только подорвать, — или же постепенно пилить её напильником, медленно и терпеливо, как я это делаю.
© Антонен Арто «Ван Гог, или самоубийца от общества»

+++на картинах Ван Гога нет призраков, нет видений, нет галлюцинаций.
это палящая истина солнца в два часа после полудня.
медленный кошмар порождения, мало-помалу рассеивающийся.
без кошмара и без воздействия.
однако страдание, предшествующее рождению, всегда тут.
© Антонен Арто «Ван Гог, или самоубийца от общества»

+++ибо всё это — не для этого мира,
вовсе не для этой земли мы трудились всю жизнь,
боролись
вопили от ужаса, голода, нищеты, ненависти, возмущения и отвращения,
так что нас всех здесь травили, —
все мы здесь были заколдованы,
и вот так вот в конце концов покончили с собой,
ведь разве все мы не являемся — как сам Ван Гог — самоубийцами от общества!
© Антонен Арто «Ван Гог, или самоубийца от общества»

+++доброе здравие — это всего лишь полнота переплетающихся недомоганий, страстных призывов жить со стороны сотни загнивающих ран, — а ведь нужно всё-таки продолжать жить,
нужно, чтобы всё это так и длилось бесконечно
© Антонен Арто «Ван Гог, или самоубийца от общества»

+++никто не кончает с собой один.
никто никогда не рождается один.
точно так же никто никогда не умирает один.
однако в случае самоубийства нужна целая армия дурных существ, чтобы толкнуть человеческое тело к этому противоестественному поступку — лишить себя собственной жизни.
и я думаю, что всегда в самое крайнее мгновение смерти есть ещё кто-то другой — кто-то, кто присутствует тут, чтобы лишить нас собственной жизни
© Антонен Арто «Ван Гог, или самоубийца от общества»

+++я в подобном случае не снёс бы, не натворив беды, если бы мне сказали: //Господин Арто, вы бредите!// — как это часто бывало.
а Ван Гогу именно так и сказали.
вот из чего свилась на его горле та кровавая петля, которая его убила
© Антонен Арто «Ван Гог, или самоубийца от общества»