+++мистицизм света скомпрометировал себя в нескольких отношениях, включая и слишком антропоморфного Бога, за которым пугающе возвышается всеохватывающая фигура Отца. Если божественное — это не просто сверхчеловеческое, но нечто, коренным образом выходящее за пределы человеческого (или даже противостоящее человеку), значит, любая человеческая мысль о нём может быть только горизонтом мышления. Принципиальная непостижимость слияния с божественным означает, что любое возможное описание может проводиться только путём отрицания. Следовательно, предпочтительными является не мотив света — будь то излучение божественной интеллигенции или сияние благодати — но, напротив, мотив тьмы и ночи.
© Юджин Такер «В пыли этой планеты»

+++на уровне религиозного ужаса мы оказываемся по ту сторону мира людей педантично причиняющих друг другу зло и внезапно осознаём, что мир не только к нам безразличен, но почти всегда был и остаётся бесчеловечным миром. Неутешительная мысль. Но ни философия, ни религия, ни ужас не предназначены для утешения.
© Юджин Такер «Щупальца длиннее ночи»

+++//наши тела ведь всего лишь одно из проявлений энергии той активирующей силы, которая приводит в движение все предметы, все тела в этом мире и позволяющей им существовать так, как они существуют. Эта активизирующая сила несколько подобна тени, находящейся снаружи всех тел этого мира, но внутри, пронизывая их насквозь, — вседвижущая тьма, которая сама по себе не имеет субстанции, однако движет все предметы в этом мире, включая и предметы, которые мы называем нашими телами//
В рассказе Лиготти тень обходится без света, тень показана как нечто примордиальное, но также и метафизическое, как если бы некая тёмная материя источала себя из каждой существующей вещи, обладающей субстанциональностью. Эти тени являются перверсией пещеры Платона, где любой свет — даже свет солнца снаружи — существует, чтобы создавать тени.
© Юджин Такер «Щупальца длиннее ночи»

+++гибель человечества произойдёт не от разрыва хрупкой земной коры и не от огня, льющегося с небес. Это случится не тогда, когда воды океана покроют землю. Оно, скорее всего, начнётся с того, что леса Хиды превратятся в пиявок и обернутся чёрными тварями, плавающими в грязной кровавой жиже. Лишь после этого начнётся новая жизнь.
© Юджин Такер «Щупальца длиннее ночи»

+++//нечеловеческие обитатели этой планеты не ведают смерти. Но мы находимся под воздействием потрясающих и ужасающих мыслей, и нам нужны невероятные иллюзии, чтобы отвлечься от них//. В понимании Лиготти негативность присуща всему, что существует — от неорганической материи до сознательной жизни, — присуща до такой степени, что в своём наивысшем развитии она отрицает саму себя (или поглощает саму себя, или исполняется сама собой).
© Юджин Такер «Щупальца длиннее ночи»

+++как заключит Цапффе, мы должны изо всех сил препятствовать нашему сознанию или оно покажет нам слишком ясное видение того, чего мы не хотим видеть. Норвежский философ, как и все другие пессимисты, представлял это как /братство всего живого в своём страдании/. В этой ситуации Цапффе диагностировал различные способы, которые мы, как человеческие существа, разработали для предотвращения радикально человеконенавистнических наклонностей сознания. К ним относятся такие стратегии, как изоляция подобных мыслей от нашей повседневной жизни, закрепление их в системе убеждений, таких как религия и наука, отвлечение себя на настоящее /здесь и сейчас/ и терапевтическая сублимация подобных мыслей в художественном творчестве.
© Юджин Такер «Щупальца длиннее ночи»

+++/внешнее/ о котором говорит Батай, это не просто какое-то утопическое иное место и не трансцендентный опыт потустороннего, то есть тьма, которая /вовне/ находится не /выше/ и не /по ту сторону/. Это коэкстенсивный предел, совпадающий с пределами самого человека. Батай не пытается выйти за границы человека, как бы мы это ни называли — постгуманизмом или трангуманизмом. Он также не пытается /подорвать/ человека, прибегая к терминологии объектов, актантов или техник. Он, возможно, ближе к призыву Ницше /преодолеть/ человека, хотя даже это для Батая звучит слишком мессиански. Я бы предположил, что обращаясь к традиции мистицизма тьма, тексты Батая нацелены на то, чтобы затемнить человека, /раз-делать/ человека, парадоксальным образом раскрыв мрак и ничтойность в самой его сердцевине; они нацелены на продвижение не к обновлённому знанию о человеке, а к чему-то, что мы можем назвать неведением человека, или, точнее, неведением нечеловеческого. Мистицизм Батая, следовательно, это мистицизм пределов человеческого, и божественная тьма является чем-то вроде мистицизма нечеловеческого+++
© Юджин Такер «Звёздно-спекулятивный труп»

+++тьма в своей непознаваемости не только неотделима от нас, но в действительности она находится также и внутри нас. Это не тёмное /там/ мира иного, а /внешнее/, которое коэкстенсивно человеку как абсолютный предел. Оно простирается от высшего к низшему, от человеческого к нечеловеческому. Это чувство, которому предаётся Батай, когда говорит о тьме как форме невозможного:
//передо мной тупик. В нём исчерпывает себя всякая возможность, возможное скрывается, в нём свирепствует невозможное. Посмотреть в глаза невозможному — в его выпученные, вездесущие глаза, — оказаться с ним лицом к лицу и не видеть ничего возможного, — вот, на мой взгляд, опыт божественного//+++
© Юджин Такер «Звёздно-спекулятивный труп»

+++//в ночи всё исчезает. Такова первая ночь. Тут подступают отсутствие, безмолвие, покой… тут завершается и свершается слово — в безмолвной глубине, ручающейся за него как за свой смысл//. Эта ночь неразрывно связана с днём — /это ещё и созидание дня/, ночной сон, противостоящий дневным трудам, полуночный сон, противостоящий полуденной яви, забвение противостоящее непрерывному производству смыслов. В этой ночи поэты блуждают среди окутанных тьмой могил, готические персонажи путают лунные видения с реальностью и весь бестиарий невероятных существ внезапно оказывается возможным.
+++//долу обращаю взор, к святилищу загадочной неизъяснимой Ночи. Вселенная вдали — затеряна в могильной бездне — пустынный необитаемый предел. Струны сердца моего дрогнули в глубоком томленье. Росою бы мне выпасть, чтобы пепел впитал меня//
© Юджин Такер «Звёздно-спекулятивный труп»

+++отдельно от /Мира/, который мы создали по своему собственному, слишком человеческому образу, и в стороне от /Земли/, которая терпима к нашему обитанию на поверхности, существует /Вселенная/ — безразличная, непрозрачная, чёрная: //Предшествующая свету чернота является субстанцией Вселенной, которая покинула Мир до того, как Мир стал Миром//.
© Юджин Такер «Звёздно-спекулятивный труп»

+++//феноменальная чернота полностью заполняет сущность человека. Благодаря ей самые древние звёзды палеокосмоса вкупе с самыми старыми камнями археоземли являются человеку как бытие вне Мира//. Космический чёрный квадрат Фладда, его не-Вселенная, не предшествует Вселенной во времени, но и не является надвигающейся катастрофой; это то, что находится прямо здесь. Но вы не можете это увидеть (И вы видите это).
© Юджин Такер «Звёздно-спекулятивный труп»

+++Чёрный — это цвет чернил, нефти, воронов, траура и космоса. Чёрный это не просто один из цветов наряду с другими, это не элемент или вещество среди других. Чёрный погружает все вещи в отсутствие, делает явным смутное, стирает нюансы светотени. //Прежде всего, чёрный говорит следующее: я не трогаю тебя — и меня не трогай//.
© Юджин Такер «Звёздно-спекулятивный труп»

+++Экхарт в нескольких своих проповедях напоминает, что божественное не просто находится /там/, но и пронизывает человеческое бытие /здесь/. Парадоксальным образом не-человеческое божество оказывается внутри человека, выступая его /основой/. Здесь снова возникает дилемма: либо божественное имманентным образом присутствует /в/ человеке, будучи равным ему (в этом случае нет никакого отношения, поскольку существует непрерывность), либо божественное остаётся абсолютно недоступным в своём /ничто/, а человек в лучшем случае лишь способен постичь эту непостижимость.
© Юджин Такер «Звёздно-спекулятивный труп»

+++шуньята — это то, что предшествует всякой двойственности бытия и небытия, находится по ту сторону всех последующих разделений на субъект и объект и удерживается по ту сторону или позади всего, что пребывает в качестве феноменов.
© Юджин Такер «Звёздно-спекулятивный труп»

+++ничтожность — это отсутствие любой значимой или необходимой связи между человеком и миром, в который он заброшен. Это /опустошающая/ связь превышает масштаб индивидуального человека или человеческих общностей; это опустошённость, которая превосходит личное, становясь в результате тем, что Ниситани называет /безлично личным/ или /лично безличным/ отношением. Человек, который как само собой разумеющееся считал мир своим домом, внезапно оказывается лишившимся своего места — и в мире, и в своём собственном бытии:
//продолжая оставаться миром, в котором мы живём и с которым мы неразрывно связаны своим собственным существованием, этот мир оказывается миром, где мы неспособны жить по-человечески, где человеческий образ жизни вытеснен из границы общей картины или даже полностью вычеркнут из неё. Мы не можем ни принять этот мир, как он есть, ни покинуть его//.
© Юджин Такер «Звёздно-спекулятивный труп»

+++Ниситани выбирает онтологию отрицания, наполненную такими противоречиями, как например: основа пустотности, религия без Бога, этика без самости. Ничтожность является как интуицией субъекта, так и утверждением о мире — //моментом, когда ничтожность, спрятанная как реальность в основании /я/ и всех вещей, выступает как реальность для /я/ таким образом, что существование /я/ вместе с существованием всех вещей всецело превращается в сомнение//. Само различие между сомневающимся субъектом и поставленным под сомнением миром растворяется, оставляя лишь /Великое сомнение/. Ниситани пишет, что философии /необходимо пройти через ничтожность и выйти в совершенно новую область/+++
© Юджин Такер «Звёздно-спекулятивный труп»

+++ничтойность оказывается углублена настолько, что может пойти на штурм божественного престола. Ничтожность, избавившаяся от всякой опоры, ведёт упорную борьбу с Богом за власть и преуспевает, выставляя себя как абсолютно безосновное основание.
© Юджин Такер «Звёздно-спекулятивный труп»

+++человек наконец понимает, что его существование всегда было стянуто несуществованием, что он умирает в тот момент, когда живёт. И, возможно, всю жизнь мы лишь носим с собой труп, который, в свою очередь, носит в себе угрюмое серое вещество, — вещество, время от времени удивляющееся: //Не те ли самые угрюмые звёзды, что заполонили собой весь небосвод, заполонили и этот звёздно-спекулятивный труп//.
© Юджин Такер «Звёздно-спекулятивный труп»

+++по оценкам учёных примерно девяносто процентов клеток человеческого тела принадлежат к не-человеческим организмам (бактерии, грибы и прочий бестиарий подобных существ). Почему же тогда нельзя то же сказать о человеческом мышлении? Мышление не есть нечто человеческое. В определённом смысле мир-без-нас находится не по ту сторону Мира (мира-для-нас) или Земли (мира-в-себе), а в каждом разломе, аномалии, лакуне этого Мира и этой Земли. Планета (мир-без—нас) — это /тёмная интеллигибельная бездна/, которая парадоксальным образом являет себя в виде Мира и Земли.
© Юджин Такер «В пыли этой планеты»

+++и сатанинский и языческий варианты значения слова /чёрный/ пусть и в малой степени, но остаются верны человеческой перспективе, даже когда вводят в мир силы, находящиеся за пределами любого постижения. В итоге эти тёмные силы в определённом смысле всегда существуют /для нас/ как человеческих существ (либо обладающих тёмной стороной, либо существующих на стороне тьмы). Оба этих варианта следуют антропоцентрической линии, третий вариант, который можно назвать /космическим/, пытается отказаться даже от этого. Существует лишь анонимное, безликое /в себе/ мира, безразличное к нам как человеческим существам, несмотря на все наши усилия изменить, оформить, усовершенствовать и даже спасти этот мир. Это перспективу можно конкретизировать как /космический пессимизм/. Эта точка зрения — странный мистицизм мира-без-нас, герметизм бездны, ноуменальный оккультизм. Космический пессимизм — трудная мысль о мире как абсолютно нечеловеческом, безразличном к надеждам, желаниям и усилиям человеческих индивидов и сообществ. Его мысль-предел — идея абсолютной ничтойности.
© Юджин Такер «В пыли этой планеты»

+++«Ад» Данте интересен из-за способа, которым старательно стратифицируются различные типы демонического бытия и небытия. В пещерах, тропах, реках и крепостях «Ада» рушатся все границы: человеческие тела сливаются с мёртвыми деревьями, реки текут кровью и целые города населены живыми мертвецами. Мотив одержимости в «Аде» показывает, что одержимость демоном распространяется не только на живых существ, но и на неживые сущности. Демоны вселяются не только в людей и животных, но также и в пейзаж, и в саму почву подземного мира. Одержимость демонами в «Аде» носит не только тератологический, но и геологический и даже климатологический характер.
© Юджин Такер «В пыли этой планеты»

+++что если /ужас/ связан не столько со страхом смерти, сколько с боязнью жизни?
© Юджин Такер «В пыли этой планеты»

+++зомби — это одушевлённый труп, вампир — это разложение бессмертия, демон — одновременно сверхъестественное существо и низменный зверь, а призрак существует лишь через материализацию своей нематериальности. В каждом случае форма после-жизни приводит к понятию жизни, которое образовано посредством привации, или отрицания, /жизни-минус-нечто/. Основные понятия плоти, крови, мяса и духа, разработанные Аристотелем (и Гиппократом), парадоксальным образом оказываются живыми без жизни. В этом смысле ужас выражает логику несоизмеримости между Жизнью и живым.
© Юджин Такер «В пыли этой планеты»

+++/божественная тьма/ является темнотой, поскольку превышает нашу человеческую способность постичь её разумом. Божественное темно, потому что у нас отсутствует понятие о нём.
//вера есть тьма, что для разума подобна ночи
божественный луч созерцания захватывает душу своим Божественным светом, затмевает её естественный свет и этим лишает её всех естественных впечатлений и пристрастий, которые она схватывала прежде посредством естественного света; и так не только оставляет её тёмной, но и пустой относительно способностей и желаний, как духовных, так и естественных
темнота здесь не отсутствие света (или шума), но поглощённость тем, что вовне
Бог есть не что иное, как тёмная ночь души в этой жизни//.
© Юджин Такер «В пыли этой планеты»

+++Бёме неоднократно указывает на божественное не столько в терминах его нейтральности, сколько в терминах отрицания: божественное как /ничто и всё/ или просто — божественное как /божественная бездна/. Здесь Бог есть Бездна не потому, что божественное выходит за пределы человеческого мира морали и метафизики, а потому, что в акте самоотрицания божественное изымает себя из собственной умопостигаемости+++
© Юджин Такер «В пыли этой планеты»

+++глубина времени, в которую погружён мир, как и тектонические сдвиги напоминает нам, что //нет ничего, что существует в конечном счёте: всё подвешено над бездной сама основа — это только видимость страховки//. Сознание хрупкости человечества, безосновности основы, разобщённости планеты и мира, мира-в-себе и мира-для-нас — всё это становится для Батая источником опыта, который в более ранние эпохи назывался бы мистическим.
© Юджин Такер «В пыли этой планеты»

+++на Западе, утверждает Отто, существовало два способа выражения негативной мысли: молчание и темнота. К ним Отто добавляет и третий, который он назвал /пустотой и ширью/. Здесь отрицание мысли оборачивается утверждением — парадоксальным утверждением /ничтойности/ и /пустотности/. Как пишет Отто, //подобно темноте и безмолвию, эта пустота — тоже отрицание, но такое, что в нём отступают всё /здесь/ и /теперь/, дабы могло актуализироваться /совсем иное///
© Юджин Такер «В пыли этой планеты»

+++Ниситани утверждает, что наш ответ должен быть не в отыскании новой основы для придания смысла миру с помощью религиозной или научной терминологии и не в том, чтобы удовлетвориться пребыванием в отчаянии от утраты смысла перед /бездной ничтожения/. Наоборот, мы должны погрузиться вглубь этой бездны, внутрь ничтойности, где может находиться выход из тупика нигилизма. Для Ниситани, таким образом, единственный путь из нигилизма проходит через нигилизм. И здесь Ниситани прибегает к буддистскому понятию sunyata, которое традиционно переводится как /ничтойность/ или /пустотность/. В противоположность относительной ничтойности нигилизма модерна, которая привативна и определяется через отсутствие бытия (онтология), Ниситани предлагает абсолютную ничтойность, которая исключительно негативна и определяется как парадоксальное основание небытия (меонтология).
+++//пустотность в смысле sunyata — это пустотность, опустошающая себя даже от точки зрения, которая представляет её как некую пустую /вещь/. Так же как ничтожение является бездной для всего, что существует, пустотность можно назвать бездной для этой бездны ничтожения. Как непостижимо глубокое ущелья находится под бескрайним простором небес, так же соотносится ничтожение с пустотностью. Небеса, о которых мы говорим, больше, чем свод, простирающийся вдаль и вширь над долиной. Это космические небеса, покрывающие и Землю, и человека, и бесчисленные скопления звёзд, которые ведут своё существование под их сводом//
© Юджин Такер «В пыли этой планеты»

+++//всё и вся являются безымянным, неименуемым, неведомым… И это космическое ничтожение является тем самым ничтожением, что отдаляет нас друг от друга… В противоположность области ничтожения, где бездонная пропасть отделяет друг от друга даже самые близкие личности и вещи, в сфере пустотности абсолютный разрыв прямо указывает на самую близкую встречу со всем существующим//. Я и мир начинают рассматриваться не только как безосновные, но и загадочным образом как нечёткие и расплывчатые
© Юджин Такер «В пыли этой планеты»

+++важно указать на различие между современным и историческим мистицизмом. Если исторический мистицизм был нацелен на тотальное преодоление разрыва между /я/ и миром, то современный мистицизм должен сделать ставку на радикальную разобщённость и безразличие /я/ и мира. Если исторический мистицизм ставил в качестве высшего благого начала — Бога, то современный мистицизм — после смерти Бога — будет о невозможности опыта, о том, что во мраке ускользает от всякого возможного опыта, и всё же делает своё присутствие ощутимым посредством регулярного происходящих изменений погоды, сдвигов земной коры и превращений материи. Если исторический мистицизм в конечном счёте является теологическим, то современный мистицизм, мистицизм нечеловеческого, должен быть в конечном счёте климатологическим. Такой мистицизм может быть выражен только в пыли этой планеты.
© Юджин Такер «В пыли этой планеты»