+++то, что не судил Иисус, совершенно явно, исходя не только из его положения обвиняемого, но и из его слов. Категорическое непринятие суда в любом его проявлении является важнейшей составляющей его учения.
Вечное не желает судить мир, но желает спасти его; суд и спасение несопоставимы, до скончания веков они по очереди исключают друг друга.
+++мир в своей бренности хочет не спасения, а правосудия. И хочет он его именно потому, что не просит о спасении. Существа, которых невозможно спасти, судят вечность: это и есть парадокс, который в конце, перед Пилатом, заставляет Иисуса замолчать. Вот крест, вот и вся история.
© Джорджо Агамбен «Пилат и Иисус»

+++если Пилат не вынес законного приговора, встреча между наместником кесаря и Иисусом, между человеческим и божественным градом теряет свой смысл и становится загадкой. В целом она сводит на нет самую возможность политической христианской теологии и теологического оправдания светской власти. Юридическую категорию нельзя так просто вписать в категорию спасения, равно как и наоборот. Пилат со своей неуверенностью навсегда разъединил эти две категории или, по меньше мере, превратил их взаимосвязь в нечто непостижимое. Стало быть, он приговорил человечество к бесконечному кризису — бесконечному, потому что его невозможно разрешить раз и навсегда.
© Джорджо Агамбен «Пилат и Иисус»

+++подобно травме в психоанализе, кризис, вырвавшись из своего зловещего окружения, проявляется как патология при любых условиях и в любое время. Он отделяется от своего /решающего дня/ и превращается в устойчивое состояние. Следовательно, возможность принять решение, в сущности, ничего не разрешает. Вернее сказать, как и в случае с Пилатом, этот процесс оборачивается трагедией. Нерешительный человек — Пилат — только и делает, что принимает решение, а решительному — Иисусу — нечего решать.
© Джорджо Агамбен «Пилат и Иисус»