+++Теология в целом постоянно обеспокоена затыканием дыр, латанием трещин и разрывов в рассуждении Божественного и о нем. Так она формирует лакуны несовершества, с помощью которых корпус теологии всегда может быть мобилизован против него самого, обрачиваясь против себя и кусая собственное тело. Заниматься строгой теологией — значит прокалывать тело Божественного ересями.
© Реза Негарестани «Циклонопедия: соучастие с анонимными материалами»

+++В этом тревожном, но малоизвестном пассаже Лавкрафт обращается к дырчатому пространству, или пол( )ому комплексу, как к зоне, через которую Внешнее постепенно, но неустанно просачивается, заползает внутрь (или выползает наружу?) из Внутреннего. Комплекс дырчатых агентностей и скрытых поверхностей разосновывает Землю и превращают ее в окончательную зону возникновения и восстания против ее собственной пассивной планетарности. Освобожденная от солярного рабства, Земля может восстать против онанистсткого самоудовлетворения Солнца и его солярного капитализма: //Огромные ходы тайно проделываются там, где хватило бы обычных пор земных, и рожденные ползать научаются ходить//.
Согласно Лавкрафту, реализм ужасов построен на поромеханике. Поромеханическая вселенная Лавкрафта, или пол( )ый комплекс, — это машина для обеспечения пробуждения и возвращения Древних путем хитроумного соединения твердости и пустоты.
© Реза Негарестани «Циклонопедия: соучастие с анонимными материалами»

+++//пустота исключает твердость, но твердость должна включать в себя пустоту, чтобы архитектонически выжить//. Твердости нужна пустота для сооружения ее собственной структуры: даже самые деспотичные и живучие твердости — композитные твердости, зараженные пустотой. Согласно Лавкрафту, через эти столкновения пустоты и твердости Древние могут заново воплотить свой /Холокост Свободы/, потребляя твердое и одновременно развивая композитность до высших уровней сложности (до полной неопределенности между твердостью и пустотой, то есть нечеткого пространства полости и динамики ее поверхности).
В условиях Земли Холокост Свободы может быть достигнут разработкой трупа твердости путем установки подземных машин на молекулярном уровне, которые эксгумируют (ex + humus-, раз-основание) землю изнутри и снаружи, превращая ее в исчервленное и дырчатое соединение, чьи страты не демонтированы, а спутаны на всех уровнях его собственного устройства и структуры. Земля выведена из строя, более не способна выполнять свои стратифицирующие и обосновывающие функции; вместо этого на нее возлагается сооружение трупа твердости или, в лавкрафтианском смысле, источенного червями тела, эксгумированного процессами червления и червеобразными машинами.
Выживание — это слепота; но слепота обречена на плен стратегий и манипуляций, находящихся за пределами тактической сферы управления и контроля. Именно через выживание (неспособность твердого отвергнуть пустоту) твердое оказывается соучастником собственного разоснования. Корректируя свои процессы утвердения, твердое продает свою целостность (душу) чудовищным извилинам, вдохновленным пустотой, через которые патологическое выживание твердого становится основным фактором его необратимого лизиса и вырождения. Твердое сдается чуме в тот момент, когда оно начинает исцеляться.
© Реза Негарестани «Циклонопедия: соучастие с анонимными материалами»

+++Хотя пустота пожирает твердое, твердое питается пустотой, то есть своим внешним. В композитах твердое обретает истерическую прожорливость к пустоте. Вот что заинтриговало Культ Древних с его миссией пробуждающего ритуала. Если Древние должны лететь через дырчатое пространство, пузырясь из гнилых черных ям и превращая свои щупальца в связанные друг с другом норы и скользкие западни, то единственная стратегическая техника, которая может ускорить и обеспечить их возвращение,— связываться с пол( )ым комплексом, то есть зоной их возникновения. В толпах Z эта техника также считалась стратегией архисаботажа монотеизма и подключения его к низовым течениям Теллурического Восстания (петрополитическим течениям в Исламском Апокалиптизме, например). Это также была стратегия активного участия в Проекте Теллурической Омеги, где Земля достигает полной имманентности своему пылающему ядру, или металлическому ядру теллурического реального, и Солнцу.
© Реза Негарестани «Циклонопедия: соучастие с анонимными материалами»

+++В другом месте Хамид Парсани описывает базовую археологию как //взаимодействие с гнездами-вагинами вьющегося тела Тиамат, возбуждение их завитков, раскрытие их изгибов и переживание опыта сокращения каждой вогнутой и выпуклой стенки, многоповерхностных тканей и древнего яда, текущего в них//
+++Каждое действие со стороны твердой части пол( )ого комплекса пробуждает нечто радикально нерелевантное, не корреллирующее с его входными данными, причиной или происхождением. Нарушать и раздражать, расширять и сокращать подавленные полости Земли: туннели и трубы, норы и берлоги, едкие бугры и исколотые пространства, ее клыкастые вагины, разрезы и шизоидную кожу. Прочищать и выжимать землю; эксгумировать ее поверхности; создавать землю, чьи загадки не могут быть разрешены обращением к их происхождению или причинам.
© Реза Негарестани «Циклонопедия: соучастие с анонимными материалами»

+++Ужасает живых не пустая гробница, а разоренная и эксгумированная гробница. Архитектурная политика твердого не отторгает разрушение или деконструкцию, но избегает эксгумации… дефлорируя лицо (/белая стена / черная дыра/ Делеза и Гваттари), искажая и коверкая его… нарушая поверхности, царапая…сдирая кожу… съедая… превращая в пыль… взрезая ядро, голыми руками, кинжалами и крисами, ногтями и энзимами… слюной и дыханием… лопатой и плугом. Эксгумация полностью преступна и аморальна, но более того, она, по сути, загрязняет и заражает, когда она проходит стадию поверхностного столкновения, некротизируя архитектуру, распространяя горячие и холодные поверхности друг в друга, позволяя испаряться холодному пространству гробницы и подниматься трупной вони — воскрешение оскверненного тела. Холодное невозможно отогреть — только загрязнить.
© Реза Негарестани «Циклонопедия: соучастие с анонимными материалами»

+++Этос выживания или витализма — некрократия. Для колдовского народа доарийского Иранского нагорья выживание состояло не в сдерживании смерти как можно дольше, а в подпитывании (Не)жизни. Для них выживание и суетливая воля к выживанию были колдовскими ритуалами, питающими Внешнее, питающими то, что помимо /так называемой жизни как жизне-деятельности/, оккультной практикой кормления аватаров Внешнего. Жизнь сама по себе была питательным проектом, а выживание в целом — стратегией, наиболее прагматичной поли-тикой взаимодействия с Внешним. Они верили, что выживание кормит немыслимую Мерзость, предельного аутсайдера, которого их зороастрийские потомки стали называть Друдж. Чем дольше ты выживаешь, тем больше ты кормишь Внешнее (смыкаясь с Внешним на плоскости стратегии). В авестийском языке древней Персии Друдж — слово санскритского происхождения — означало очернение, хаотические аспекты ложного, обман и стратегию. Идея ритуала как причащения к открытости, таким образом, представляла собой развитие прагматики новой системы выживания, осознающей в практическом и религиозном смысле собственные механизмы репрессии и экстериорность жизни.
© Реза Негарестани «Циклонопедия: соучастие с анонимными материалами»

+++В «Стирая Древнюю Персию» Хамид Парсани утверждает: до того как арии расселились по тому, что потом назовут Иранским нагорьем, эта земля не была пустой; ее уже населял загадочный народ со сверхъестественно сложной системой верований, в которой не было ничего кроме демонов, дэвов (Daivas) Друдж (также Druga: Матерь Мерзостей). Этот доарийский народ колдунов считал все аватарами ужаса, радикального Внешнего; даже плодотворные силы природы, такие как ветер, дождь, гроза, почва и растения, были дэвами (демонами). Жизнь сама по себе была Друдж, Матерью Мерзостей, радикальным Внешним. Вся вселенная была пропитана ужасом; смерть и ее некрократические кошмары были лишь шуткой, извращенным развлечением (скорее на стороне вытеснения, нежели рассеивания страхов). Эти люди верили, что все внешнее по отношению к выживанию (или жизне-деятельности) — не только по отношению к антропоморфным системам выживания, но и к выживанию как таковому. Сама жизнь (которую ошибочно принимают за жизне-деятельность или то, что может быть прожито) полагалась внешней по отношению к выживанию, скрывающейся под ним как предельная Нежизнь. Другими словами, /крайний ужас, в котором мы пытаемся выжить, — это жизнь и ее мерзости, нежизнь или жизнь-сатана/. Самая парадоксальная и ужасающая ситуация, которую Человек полагает как основание своей человечности,— стремления выжить и жить в Жизни — свидетельствует об иронии человечности и ужасе жизни как радикальной экстериорности по отношению к живущему существу.
Проблематичность Жизни может быть поверхностно, если не иронически, сформулирована в виде следующего вопроса: в общем случае мы полагаем, что жизнь делает выживание возможным; но если жизнь — это источник жизнедеятельности, то почему нам нужно выживать? Если жизнь — это так называемый витальный источник, то почему необходим акт жизнедеятельности как апроприация и выживательная регуляция? Почему выживание возможно или нужно ли нам выживать, если жизнь уже есть источник жизнедеятельности? Осознав, что этика жизни — внешняя по отношению к этике выживания и что выживание представляет собой сопротивление эпидемическому и подавляющему присутствию жизни, мы теперь можем сказать, что быть на стороне жизни — значит быть сущностно против выживания. И даже еще серьезнее: когда дело доходит до экстериорности жизни по отношению к живущему существу, выживание в принципе невозможно.
© Реза Негарестани «Циклонопедия: соучастие с анонимными материалами»

+++Мертвый бог — не усталый, забытый или обреченный бог, а бог, вооруженный абсолютным оружием — катастрофическим опустошением. Мертвый бог — это чума, приходящая на землю, чтобы превратить ограничивающее основание земли в прямой ход к открытости; он умерщвляет себя, утверждая земное основание, в котором он похоронен. И хотя акт нисхождения, ассоциированный с мертвыми богами, идентифицируется с секуляризацией тела божественного (отходя от суверенности божественного), сам мертвый бог — ни в коем случае не секулярная сущность. В процессе нисхождения мертвый бог заново открывает для себя собственное предположительно секулярное тело как зачумленное, но пропитанное любовью причащение к священному. Путем нисхождения бог совершает преступление, одновременно секулярное и сакральное: Он открывает себя, поедая и заражая человека, и открывает человека, превращая себя в труп. Некротизированный труп бога — более ощутимая манифестация его тела, холодное мясо: все на земле набрасывается на него, жует его, прикасается к нему, а затем эксгумирует его, чтобы заняться любовью: некрофилическое месиво. Когда дело доходит до коммуникации с людьми, бог может предложить себя, выложив собственный труп на пользование людям. Ничто не приносит богам больше пользы, чем некротизация их собственного тела; для них космогенез распада обещает намного больше, чем божественность.
© Реза Негарестани «Циклонопедия: соучастие с анонимными материалами»

+++Радикальная открытость (смыкающаяся скорее с бойней, нежели с открытостью) — это /становление хтоническим/ бегства, или катапобега, для которого экзотеризм выполняется путем передвижения по территории на более глубоком уровне сговора. Катапобег — это не линия ускользания от гравитации, а акт манипулирования, направленный на то, чтобы пройти сквозь гравитацию и ее основание и достигнуть субстрата. Чтобы достигнуть субстрата, нужно мириться с законами гравитации и утверждать логику основания; это путь, который выбирают и люди, и аватары внешнего. Именно поэтому боги предпринимают солярные путешествия к земной основе (чтобы обосноваться) и превращаются в мертвых богов. Алхимия бегства строится не на избегании гравитации и, соответственно, подчинении ее влиянию; ведь бегство — это хтонический вампиризм, питающийся химией основания и ее потенциями. Бегство обладает глубиной (pro-fundus и про-основание): мертвые боги приходят открывать, пожирать и осквернять, погружать себя в месиво, спутанные и громадностью внешнего, и ограничениями земного происхождения. Сложность месива пропорциональна ярости рассекающей открытости; чем больше открытость, тем она грязнее. Мертвый Бог — это бог, ставший аватаром или падший на grand (так называемый хтонический бог). Слово /аватар/, определяющее реальность хтонической коммуникации в терминах нисхождения и kata-, предполагает, что путешествие мертвого бога по лабиринту есть хтоническая открытость и не-эскапистский побег. Слово /аватар/ переводится как /хтоническая или смертная маска/, от санскритского /нисходить/ (avatarati). Соответственно, аватар функционально связан с катадромическими глубинами тьмы или катабасисом (хтоническим нисхождением), которое боги совершают, чтобы быть трансмутированными в мертвых богов. Нисходящий бог стремится открывать и быть открытым, опустошать и быть опустошенным. Каждый акт божественного поглощения или активности в человеческом плане существования представляет собой чистое опустошение. Однако предполагать, что такие опустошения направлены исключительно на человечество,— чистый антропоцентризм и наслаждение своим положением жертвы: Град Божий тоже будет захвачен.
© Реза Негарестани «Циклонопедия: соучастие с анонимными материалами»

+++Монотеизм предполагает, что любое растворение или разламывание твердого — это жизненно безопасный процесс, движущийся в направлении Возвращения (к природе, творению и божественному). Согласно доктрине Возвращения, любой твердый объект может быть безопасно возвращен к своим базовым элементам или истоку в процессе разложения. Такое Возвращение к базовым или изначальным элементам, или матрице существования, необходимо для горизонта чистоты — пепел к пеплу, прах к праху, — который выступает основой для Божественного креационистского проекта и доказательством его корректности. В процессе распада, однако, это направление Возвращения (креационистское пришествие?), откуда ожидается избавление или спасение, фундаментально отклоняется в сторону, в беспорядок, внеположенный циклической утопии Божественного. В зороастризме и средневековой химии это неперерабатываемое производство распада называется парами или миазмами — ГАЗ. Пластиковый дух, или газ, очерчивает предельную нелокализуемость распада как эпидемического (а не локального) феномена. Неслучайно миазмы и чума зачастую приравнивались друг к другу. В том же духе фламандский алхимик Ян Баптиста ван Гельмонт ассоциирует гниение с апорией смешанных тел. Дух — это эпидемия, которая кладет конец мифу о душе, забирая ее во внешнюю тьму существования.
Химия (алхимия) начинается с распада. Обнаженный перед мешагентами распада может спросить: «Разве мысль — это не газовая гниль?» Вопрос отзывается раковым эхом в зловонном воздухе. Сопротивление распаду одновременно бесполезно и плодотворно. Но тогда что есть плодородие в смысле сопротивления распаду? Ужас зияет в этом вопросе.
© Реза Негарестани «Циклонопедия: соучастие с анонимными материалами»

+++Дезинтеграция, привносимая в объект гнилостными процессами, — не обычная дезинтеграция как разделение на компоненты, части, фрагменты или составляющие атомы. Распад — это нефрагментарная дезинтеграция, в которой все остается связанным с распадающейся сущностью. Непрерывность сохраняется в отсутствие консолидированных измерений и когерентных мер. Вследствие этого процесс дезинтеграции распада выражает логику предельной мягкости (слизи), где непрерывность становится результатом бесполезных связей и невозможности отказа от них. Интеграция также невозможна, потому что шкалы и измерения больше не поддерживают возможности своих формативных сил. Распад создает слизистую непрерывность в процессе дезинтеграции. В ходе распада происходит катастрофический коллапс в глубинах композита, где контраст между твердым и пустотой радикально размыт. Бесполезные связи между ними подрывают экономическую эффективность и стабильность целого и противостоят ей. Дезинтеграция — это лизис, за которым следует подрыв способности определять количество и качество входящего и исходящего. Для распада размягчение и дезинтеграция совпадают тогда, когда формация оказывается захвачена поромеханикой. В поромеханических событиях твердое существует за счет мягкого. Линия инициации распада отсылает к линии химии, изнутри наружу, от твердых и жестко соединенных компонентов к мягким частям. Химия начинается изнутри, но ее существование регистрируется на поверхности; онтология — это, так сказать, лишь поверхностный симптом химии. Распад извлекает из твердого мягкость, превращает его в зараженную фабрику размножения мягкости, которая опять же остается анонимной даже для бесформенности природы. Мягкость распада — прямой продукт его иронии.
© Реза Негарестани «Циклонопедия: соучастие с анонимными материалами»

+++Погруженные в скрытную мягкость распада, измерения и метроны разлагаются под машинерией гнили. Избыточность измерений — это стратегия распада, так же как твердость — его топливо. В распаде дезинтеграция — лишь средство избыточности измерений и пролиферации шкал, поскольку дезинтеграция — это предельная тактика последовательного размножения измерений в отсутствие какой-либо силы консолидации и утилизации их как целого или как формации. Разлагающаяся сущность — это кишащие червями выделения ее бывших измерений, она порождает все больше и больше мер, микрошкал, метронных ячеек твердых фрагментов, лабиринтообразных сплетений измерений и свалок бесполезных шкал. В этом смысле говорить о локальном распаде (как относящемся к одному объекту) уже проблематично, поскольку распад работает вне всех шкал и измерений, которыми локальное может быть отделено от эпидемического и глобального:
//Мой распад — не только мой, это распад всего мира, который отличен от меня. Ближний Восток, возможно, и представляет собой неясный геополитический распад, но развитый мир тоже может быть назван распадающимся Ближним Востоком в эпидемическом и глобальном масштабе//
© Реза Негарестани «Циклонопедия: соучастие с анонимными материалами»

+++Деструдо заключает изобретательные союзы со всем, что происходит от Солнца, организует заговоры в отношении Солнца, подрывает солнечную жажду аннигиляции. Природа Аз, или Деструдо, — не подавление, а постепенное разрушение гегемонии Солнца, окончание мифа о Солярном Внешнем во имя радикального внешнего, которое одинаково экстернально как для Солнца, так и для Земли.
Согласно зурванизму, Аз придает солнечной жажде аннигиляции новые спиральные направления, соответствующие диаграмматической манифестации змеи, свернувшейся вокруг солнца. Это операциональная диаграмма ереси против Солнца и передний край этого извращения, странная двойная спираль, или дракоспираль (Тиаматический динамизм) с штопорообразным движением. В дракоспирализме Солнце играет роль восходящей линии, сингуляности, возносящейся к вымиранию. Но Аз, действующая в планетарной сфере (плане ограничений), оперирует на диффузной расходящейся линии. Солнце сообщает двойной спирали, или дракоспирали, вертикальное поступательное движение (картографируемое как воспламеняющая ось), которое удерживает ее конвергентную целостность в направлении к Нулю или полной аннигиляции. Однако, поскольку вертикальная ось — часть спирали, она синергически интенсифицирует другую линию, или ветвь спирали (оперативную линию Аз), которая должна сохранять закручивающееся воронкообразное движение, дабы превратить вертикальное или поступательное движение Солнца в штопор. Эта трансформация — из эскалации или осевого движения в диффузию или угловое движение — придает потребительской гегемонии Солнца новую потенцию, основанную не на конвергенции по направлению к некоему пределу, а на спиральной нелокализуемости, неистощимых становлениях извращения, отклонений и бунтующих креативностей.
© Реза Негарестани «Циклонопедия: соучастие с анонимными материалами»

+++Отец, я пожру тебя, как собираюсь пожрать все творение, — это крик, издаваемый Аз при рождении. В зороастрийских текстах Аз — также демон бездонного либидо; она не сдает человека Солнцу на непосредственное потребление, а подвергает его новым модусам открытости, которые требуют заключения предательского пакта с Солнцем. Аз позиционирует человека вовне солярной экономии желания, конечная точка назначения которой — фатальное растворение, отмена и тотальное стирание весьма зловещим образом. Зурваниты иллюстрировали это не-солярное буйство, или радикальную либидинальную диссоциацию от Солнца, образом змеи, свернувшейся вокруг солнца и образующей с ним аномальный извращенный пакт. Бурное возбуждение этого пакта или соучастия антидромично солнечному термоядерному holos-kaustos. Его имя — Аз, или любовь пожирающая+++
© Реза Негарестани «Циклонопедия: соучастие с анонимными материалами»

+++Не следует забывать, что Зурван и Аз с древних времен ассоциировались друг с другом (роль, которую Ахриман играет, родив Аз и Джахи [Джай, Джахика, Джани, Дже]). Аз, первый и абсолютный вампир, архдемонисса жажды и голода, созданная путем принесения себя в жертву Ахриманом. Кровь, текущая из ран, наносимых Ахриманом самому себе, чтобы сотворить Аз, превращается в женскую менструацию. Аз — дочь Ахримана, рождение которой — результат не творения, а интроспекции, погружения вглубь саморазрушения и антитворения. Как та, которую ничто не может удовлетворить, неудовлетворенность всех тенденций, Аз обещает Ахриману: //Все, что существует, будет пожрано, даже твое собственное творение//, — обещание, которое наконец пробуждает Ахримана из депрессивной дремоты конвульсивными волнами возбуждения. Самопоглощающее обещание Ахримана напоминает аналогичный бесконечный процесс пожирания, которым Зурван (раз)создает все, что он создает, беря творение и предлагая его вампирической бездне Времени. Вспомните, что Зурван сам есть бездна Времени. Если творение возможно, то только потому, что оно есть часть всеохватного разрушения, которому Время подвергает все, что в нем находится, от всех условий и темпоральностей до законов самого времени.
© Реза Негарестани «Циклонопедия: соучастие с анонимными материалами»

+++В персидской мифологии Джнун — потомки Дже или Джахи, первой антикреационистки, созданной плотью от плоти Ахримана — дочерью Ахримана, которая разбудила отца от десятитысячелетнего сна, чтобы породить моровой легион. Джахи — первая женщина, миссия которой — уничтожить весь прокреационистский проект Ахурамазды. В арабском фольклоре Джнун — дочери Лилит. Рубэль-Хали, ужасающая пустыня, в которой десять лет жил Абдул Аль-Хазред, была населена Джнун — не Джиннами, которые функционировали как женские врата Внешнего. Аль-Хазред, по-видимому, коммуницировал с женской стороной Внешнего (то есть Джнун), когда писал свой ноче шифрованный «Некрономикон», шедевр о космодромическом богохульстве и реализме открытости.
Джнун захватывают мужчин, но не оккупируют или колонизируют своих хозяев. Вместо этого они открывают одержимых мужчин Внешнему, открывают в смысле раскладывают, вскрывают, вспарывают.
+++Лавкрафт часто называет Аль-Хазреда /безумным/ поэтом или /безумным/ арабом именно потому, что коммуникация с Джнун как женскими вратами (вульвокосмическими сингулярностями) имеет одно неизбежное последствие — радикальное безумие. В арабском и фарси слово /Джнун/ также означает безумную любовь и терминальное безумие как результат раскрытия женским острием Внешнего. Однако /Джнун/ несовместимо с западным определением Безумия. Этот термин непереводим, но достаточно будет сказать, что Джнун чаще всего состоит из трех элементов и развивается путем их сочетаний: Одержимость, Любовь и предельная открытость. Абдул Аль-Хазред был majnun (меджнун) мужчина, вскрытый Джнун, и одновременно человек-меджнун, безумец, который немедленно напоминает нам о меланхолической повести о Лейли и Меджнуне и их истории любви, в которой сошлись сумасшествие, открытость и безумная любовь — Запретное.
© Реза Негарестани «Циклонопедия: соучастие с анонимными материалами»

+++Я не рассматриваю монотеистические религии как Serat-o-al-Mostaghim (прямой путь), но и не проклинаю их как репрессивных упырей. Я рассматриваю их как плодовитых матерей, беременных меньшинствами — тысячами, миллионами меньшинств; самка скорпиона, пожираемая своими детьми, разорванная изнутри брюха.
© Реза Негарестани «Циклонопедия: соучастие с анонимными материалами»

+++Спора, или эндобактериальная пыль, — это реликвия с непрослеживаемыми зонами миграции и перемещения, ройная частица, сползающая с экрана радара; пылинка, о которой никогда не известно, вдохнул ты ее или нет. Спора конденсирует и обволакивает вирусный спящий реликт серией композитных мембран, обычно именуемых саркофагом. Саркофаг открывается в форме разрыва в ответ на попадание в дружественную среду или нормальный климат. Открытие саркофага сопровождается выпуском бактериальной реликвии, что можно сравнить с оскверняющим воскрешением.
© Реза Негарестани «Циклонопедия: соучастие с анонимными материалами»

+++В эпидемическом цикле каждый раз, когда пыль сливается с потусторонней влажностью, погружаясь в ксенохимию, композиция основания все больше отдаляется от творения — и как творящая инстанция, и как сотворенное. Цикл эпидемии движется по спирали или в форме Уробороса, регистрирующего свой бестиальный полет, не только отрываясь от креационизма, но и возвращаясь к творению с клыками наголо, готовыми отравлять и пожирать: Тиаматериализм.
В том же смысле плотоядные диаграммы плоти пропитаны пыльным супом (предельная грязь); они картографируются синтезами пыли с ксенохимическими гидро-течениями и космической влажностью и мобилизуются разумом и энергией эпидемий. Это и не прославление плоти в контексте монотеизма и его креационистских бассейнов (Бог создал тебя из праха), и не дань плоти и ее плотским политикам; это значит объявлять, что плоть — уже зловонная катакомба пыле-композитов, пропитанных потопами. Это подразумевает, что пыль роет ниши в этой катакомбе, в которую откладывает все бактериальные данные, собранные ею из влажных множеств, ксенохимических планов, межзвездных измерений и океанических пустошей. Влажность плоти — только следствие того, что пыль жаждет своего влажного близнеца. Что же до плоти, пыль раскрывает свою эндемичную разумность вблизи влаги. В терминах пыли плоть — это груда дата-загрязнений, фанатичный практик Пылизма. Парсани возвращается к теме пыли и творения в конце интервью:
//Противостояние монотеизма телесности сводится к запрету людям играть на кладбищах и в катакомбах, эксгумируя то, что в них содержится. Плоть — это некрополь пыли, постоянно обновляемый влагой, некрополь, полный проклятых кладбищ, подземелий, полных анонимных материалов извне, крипт и беспокойных вещей//.
Пыль — не избыток основ-ности основания и термоядерного капитализма Солнца. Напротив, авторский генезис и творение — избыток пыльной месс-истерии. Творение — прибавочная стоимость морового цикла Уробороса, откладывающего свои яйца, пожирая, изгибаясь в Тиаматериализме. Пыль — это сухой поток, текущий к внешнему, представимый только как мор.
© Реза Негарестани «Циклонопедия: соучастие с анонимными материалами»

+++Неспособность вспомнить обычно ассоциируется с паралитическими симптомами дыр в памяти; в этом случае субъект не имеет доступа к памяти. Если дыры памяти вызывают у субъекта такую проблему доступа, то только потому, что они были специально разработаны для доступа с другой стороны. В этом смысле дыры в памяти доступны не субъекту и его интегрированному /я/, а тому, что внешнее для субъекта и не имеет /я/ (никто). Если вспоминание в условиях дыр памяти оказывается нереалистичным и бесполезным, то верно и противоположное: дыры в памяти — это ворота и точки доступа; они проводят воспоминание и другие модусы доступа к памяти, принадлежащей внешнему.
© Реза Негарестани «Циклонопедия: соучастие с анонимными материалами»

+++ В зороастризме игры с могилами и с памятью одинаково запрещены: одно заслуживает физического наказания, другое гарантирует вечные муки, потому что играть с памятью (то есть изобретать линии последовательности в памяти, отличающиеся от обычной функции припоминания) значит колдовским способом переизобретать события не как локализуемые сущности, а как бессмертные (в смысле демонической неупокоенности) и неистощимые бактериолинии. Игры с памятью, выходящие за пределы легитимной деятельности припоминания, превращают память в игровую площадку для бурной деятельности в прошлом, которая нарушает организационную согласованность прошлого относительно настоящего и будущего. Прошлое как статичный хронологический горизонт имеет неотъемлемую склонность осаждать в себе все виды активности или превращать себя в стабилизирующее основание активности в настоящем и будущем. Прошлое принадлежит Божественному и традиции.
© Реза Негарестани «Циклонопедия: соучастие с анонимными материалами»