+++на самом деле утрата традиции означает, что прошлое потеряло свою передаваемость и до тех пор, пока не будет найдет новый способ войти с ним в контакт, оно может быть лишь объектом накопления. В такой ситуации человек сохраняет своё культурное наследство в целом — более того, его ценность головокружительно возрастает. Однако он утрачивает возможность извлекать из этого наследства критерий для своего действия и своего спасения, а значит, единственное надёжное место, где ему дано — в вопрошании о своём происхождении и судьбе — учредить настоящее как связь между прошлым и будущим.
+++подвешенный в пустоте между старым и новым, прошлым и будущим, человек заброшен во время как нечто чуждое, в то, что от него беспрерывно ускользает и, однако, тащит его вперёд без того, чтобы он когда-либо мог обрести в нём свою точку состоятельности.
© Джорджо Агамбен «Человек без содержания»

+++художник — это человек без содержания, у которого нет другой идентичности, кроме беспрерывного возникновения из ничто, выразительности, и другой состоятельности, кроме этого непостижимого нахождения по ту сторону себя самого.
© Джорджо Агамбен «Человек без содержания»

+++художественный субъект, подобно Богу возвысивший себя над своим творением, завершает свою негативную работу, уничтожая сам принцип отрицания: он есть бог, уничтожающий самого себя. Чтобы описать такую судьбу иронии, Гегель пользуется выражением /самоуничтожающееся ничтожное/. Искусство в предельной точке своей судьбы — когда все боги низринуты в сумрачную бездну его смеха — есть лишь отрицание, отрицающее само себя, самоуничтожающееся ничто.
© Джорджо Агамбен «Человек без содержания»

+++искусство не умирает, но, превратившись в самоуничтожающееся ничто, вечно переживает самое себя. Ничем не ограниченное, лишённое содержание, двойственное в своём принципе — оно блуждает в ничто terra aesthetica, в пустыне форм и содержаний, беспрестанно отражающих его образ; эти формы и содержания пробуждаются и в ту же секунду отменяются искусством в тщетной попытке основать собственную достоверность. Сумерки искусства могут длиться гораздо дольше его дневного пути, поскольку его смерть и заключается в невозможности умереть, в невозможности соизмериться с сущностным истоком произведения. Художественная субъективность без содержания теперь становится чистой силой отрицания, которая всегда и всюду утверждает лишь саму себя как абсолютную свободу, отражающуюся в чистом самосознании.
© Джорджо Агамбен «Человек без содержания»

+++неотчуждаемое и, однако, бесконечно чуждое самому себе, искусство хочет и всё ещё ищет свой закон, но, поскольку его связь с реальным миром теперь размылась, оно всегда и везде желает реальное именно как Ничто: искусство есть Уничтожающее, которое пересекает все свои содержания, никогда не будучи способным на утверждающее произведение, поскольку не может больше идентифицироваться ни с одним из них. И поскольку искусство стало чистой мощью отрицания, в его сущности царит нигилизм.
© Джорджо Агамбен «Человек без содержания»

+++греки, различая /пойесис/ и /праксис/, подразумевали то, что сущность /пойесиса/ не имеет ничего общего с выражением воли (и необходимость искусства вовсе не лежит в сфере воли), — наоборот, эта сущность коренится в производстве истины и в опирающемся на него раскрытии мира для человеческих экзистенции и действия.
+++если /техне/ означало для греков: проявлять, а /пойесис/ — это про-из-водство в присутствие; но это про-из-водство поднималось исходя не из /делания/, а из /гнозис/, знания
© Джорджо Агамбен «Человек без содержания»

+++Шеллинг пишет: //первоначально дух, в широком смысле слова, не теоретичен по своей природе, напротив, первоначально он есть воля, и это исключительно воля к воле, воля, которая не волит нечто, но волит только саму себя//.
Человек, поскольку он причастен как к этой изначальной бездне, так и к духовному существованию, является /центральным существом/, посредником между Богом и Природой, он — /спаситель природы, на него как на свою цель направлены все её прообразы/.
© Джорджо Агамбен «Человек без содержания»

+++в одном из поздних фрагментом Ницше напишет: //Без христианской веры, — думал Паскаль, — вы сами в своих глазах, так же, как и природа и история, будете — un monstre et un chaos. Мы исполнили это пророчество//.
Человек искусства — это тот, кто исполнил пророчество Паскаля, и, следовательно, он — /чудовище и хаос/. Но у этого чудовища и хаоса божественное лицо и безмятежная улыбка Диониса — бога, в чьём танце самая бездонная мысль оборачивается высшей радостью, и чьим именем Ницше хотел выразить сущность искусство.
© Джорджо Агамбен «Человек без содержания»

+++то, что человек рискует потерять вместе с произведением искусства, — это не просто какое-то культурное благо, сколь угодно ценное, и даже не привилегированный способ проявления своей творческой энергии: это само пространство его мира, лишь в котором он может обрести себя как человека и быть способным к действию и познанию.
© Джорджо Агамбен «Человек без содержания»

+++человек всегда уже живёт в день Страшного суда, Страшный суд является его нормальным историческим состоянием, и только страх взглянуть ему в лицо заставляет человека воображать, что суд ещё только грядёт.
© Джорджо Агамбен «Человек без содержания»

+++основополагающее событие человеческой эволюции происходит бесконечно, а континуум линейного времени раскалывается, не открывая тем не менее прохода по ту сторону себя. Цель недостижима не потому, что она находится в далёком будущем, но потому, что она стоит перед нами; но это её присутствие конститутивно для историчности человека, для его вечного запаздывания на несуществующей тропинке и его неспособности овладеть собственной исторической ситуацией.
© Джорджо Агамбен «Человек без содержания»