+++перед лицом этой мрачной онтологии человеческий субъект может только отпрянуть от края тьмы, сохраняя ту силу, которая в ней скрывается для того, чтобы вложить её в свет, который остаётся.
© Дилан Тригг «Нечто: Феноменология ужаса»

+++ужас космоса, в сущность, есть ужас тела. Отвратительно существо из фильма «Нечто» является выражением истока самой жизни.
© Дилан Тригг «Нечто: Феноменология ужаса»

+++взаимообратимость тела и космоса сталкивает нас с зачатками ужаса. Нам демонстрируют тело как место травматической истории, никак не интегрированной субъектом, кроме как в галлюцинациях и видениях. Эта предыстория не обретается эмпирически, но конституирует саму структуру субъекта. В аффективном отношении ужас в таком разоблачении корпореального проистекает из осознания того, что идентичность, которая, как считали ранее, основана на личных воспоминаниях, в действительности отмечена коллективной памятью о насилии. И всё же эта артикуляция телесного ужаса не ограничена предысторией насилия, но подразумевается понятием самой жизни.
© Дилан Тригг «Нечто: Феноменология ужаса»

+++ужас обрушивается на нас так, что разрывает связь с опытом. Выходя за пределы феноменологии и науки, этот ужас указывает на невыразимую и бездонную реальность под названием жизнь.
© Дилан Тригг «Нечто: Феноменология ужаса»

+++изначальное являет себя в сфера феноменов: мире таинственных лесов, кряжистых гор и кораблей-призраков, давно, казалось, упокоенных на дне морском. Но прежде всего — являет себя ночь, которая для Левинаса /и есть опыт il y a/. Она присваивает тематически и структурно характерные для il y a черты и ведёт себя столь же вероломно:
//когда формы растворяются в ночи, мрак ночи, не являющийся ни объектом, ни качеством объекта, охватывает подобно присутствию. В ночи, к которой мы прикованы, мы ни с чем не имеем дела. Но это ничто — не чистое небытие. Больше нет Того или Этого — нет /чего-то/. Но это универсальное отсутствие является, в свою очередь, присутствием, совершенно неизбежным присутствием//.
© Дилан Тригг «Нечто: Феноменология ужаса»

+++в сумерках — ужас. Этим ужасом отмечен тот порог, та зона различения, где сходятся и смешиваются свет и тьма. Свет оставляет мир, прочерчивая линию тени. На этой кромке игры света и тьмы размывает границы, скрывая повседневный мир. Из-под маски кажимости проступает мерзость.
+++ночь, до сих пор существовавшая в отсутствии света, просачивается в день, превращая сферу света и разума в шепчущее призрачное видение: //Прикосновение il y a — это ужас//.
© Дилан Тригг «Нечто: Феноменология ужаса»

+++ужас — это опыт инверсии, опыт нарушения порядков интериорного и экстериорного до такой степени, пока не остаётся ничего, кроме материальности, ставшей призрачной / призрачности, ставшей материальной. Левинас пишет: //Приведение, призрак представляют собой саму стихию ужаса//
+++это тело по ту сторону кажимостей, это /сверхъестественная реальность/, которая противостоит рунам своего собственного отрицания. В этой бездне тело как призрак возвращается из запредельного, увлекая за собой /анонимное нетленное существование/. Это сумерки призрака, ночь другой метафизики. Выхода нет, иначе как в иллюзии отступающего при свете дня il y a. Левинас преподаёт нам урок: даже в смерти мёртвые остаются составляющими ужаса ночи, существами, которые восстают из отсутствия жизни, чтобы занять анонимное существование, сохраняющееся в избытке бытия.
© Дилан Тригг «Нечто: Феноменология ужаса»

+++призрачность — это примета не/человеческой феноменологии. Она несёт на себе след человеческого как остатка и в то же время отменяет человеческое. Будучи в своей основе лиминальным, призрачное тело преодолевает различные онтологические сферы по оси человеческого. Так тело утрачивает свою этическую ценность и становится безличной сборкой чужеродной материи, в какой-то степени мёртвой ещё до того, как она пробуждается к жизни.
© Дилан Тригг «Нечто: Феноменология ужаса»

+++безличность доличностного тела сопоставима только с вездесущностью. Говоря об отношении между чувственным опытом и восприятием, Мерло-Понти заходит так далеко, что утверждает: //если бы я захотел точно выразить перцептивный опыт, мне следовало бы сказать, что некто во мне воспринимает, но не я воспринимаю//. Это реверсирование идентичности означает, что доличностное тело никогда не покидает нас, но, напротив, безмолвно сопровождает на каждом шагу. Какой-то аспект нашего восприятия вещей постоянно ускользает от личностного субъекта, обрекая ощущения на неизбежную неполноту.
© Дилан Тригг «Нечто: Феноменология ужаса»

+++как будто избегая статуса организма, и только, личностное тело продолжает вытеснять безличное существование, являющееся его основой. Как указывает Мерло-Понти, являясь /анонимным и неопределённым существованием/, которым я конституирован, оно никогда не находится в свободном доступе для моего личностного бытия. Эта анонимная структура проявляется только в определённые /моменты/, и /это всего лишь моменты/. Чаше всего личное существование вытесняет организм, не будучи в силах ни выйти за его пределы, ни поступиться самим собой, ни свести его до себя, ни себя свести до него. Причина этого очевидна: опыт доличностного, анонимного тела приносит с собой загадочное качество, которое не могут уловить разум и познание. /Пленённый дух/ в основании субъекта Мерло-Понти вызывает беспокойство, от чего поверхность тела в своей узнаваемости и обыденности становится отзвуком незапамятного времени, к которому всё ещё привязана человеческая жизнь.
© Дилан Тригг «Нечто: Феноменология ужаса»

+++органическая жизнь человеческого тела коротка, и его конечный опыт проживаемого времени несопоставим с анонимным существованием, которое изначально и привело человеческую субъективность в этот мир. Таким образом, человеческое тело никогда полностью не обладает своим собственным бытием ни во временном отношении, ни в материальном. Свернувшись внутрь, что-то ускользает от моей рефлексии. Трогая свою левую руку правой рукой, восприятие терпит неудачу, и тело отступает во тьму, такую тьму, откуда не может выйти ни один разум.
© Дилан Тригг «Нечто: Феноменология ужаса»

+++у Мерло-Понти мы видели, как остатки анонимного тела, седиментированные в плоти и пребывающие там Всё Это Время (повторим эту мантру жуткого), предвосхищают личное тело. Это делает тело местом [встречи] множественных временностей, как незапамятных, так и индивидуальных. Здесь Мерло-Понти оказывается в компании Лавкрафта, поскольку их обоих заботит материальность тела до принятия ею человеческих форм. Обращаясь к Лавкрафту, мы видим, что ужас тела — это ужас, пронизывающий инаковость вещей. У Лавкрафта тело становится сценой, где разыгрывается отличной от нашей история. Следующий этапом этой эволюции ужаса оказывается фрейдовская апроприация тела как места погребения. Пусть первобытное прошлое и пребывает тут всё это время, но проявляется оно всё же в ином обличье. Тем самым фрейдовского жуткое показывает, что странность тела — это, по сути, отчуждение тела от его собственного /я/.
© Дилан Тригг «Нечто: Феноменология ужаса»

+++принимавшееся человеком за объект теперь открывает иную сторону, которая более не зависит от человеческого взгляда. Во всех случаях материя жива. //Он живёт в атоме. Он живёт во всех вещах…//. Не а анимистической взаимосвязи с человеческим, но анонимно и грубо. Это ужас левинасовского il y a, ужас оно, которое отказывается раскрыть себя как Я и обнаруживается только как симптом или сон. В таком видении ужаса материя изливается за пределы плоти, и, следовательно, самой субъективности. Структура реальности утрачивает свою определённость.
© Дилан Тригг «Нечто: Феноменология ужаса»

+++у каждой частицы есть античастица. Её зеркальный образ. Её негативная сторона. Может быть, этот вселенский разум обитает в зеркальном образе, а не в нашей Вселенной, как нам хотелось бы верить. Быть может, он анти-Бог, несущий тьму вместо света.
© Дилан Тригг «Нечто: Феноменология ужаса»

+++чтобы понять исток времени, /человеку должна быть дарована некая вне- и надмирная сущность/. Таким образом, исток времени — времени самого по себе — не может быть включён в развёртывающуюся гегельянскую последовательность, но отмечает зону сопротивления, которая никогда не была полностью интегрирована и поэтому нигде не локализована. Более того, основание природы остаётся /извечно тёмным/ и описывается как /безумное/ и /ночное/ или даже как /ночь хаоса и неразумия/.
Как же подступиться к этому ночному основанию? Шеллинг обращается к бытию человека. В нём он обнаруживает возможность приобщиться к изначальному прошлому, замечая следующее:
//один только он из всех существ может восстановить продолжительную последовательность событий, нисходящих из настоящего и устремляющуюся в глубочайшую ночь прошлого. Как иначе смог бы он добраться до начала всех вещей, если бы в нём уже не была некая сущность с самого начала времён? Проистекающая из источника всех вещей и родственная ему…//.
© Дилан Тригг «Нечто: Феноменология ужаса»

+++в шеллинговском концепте примордиальной бездны Мерло-Понти находит все составляющие, необходимые для его собственной изначальной онтологии. Так, в лекциях о природе он описывает философию природы Шеллинга, делая акцент на /erste Natur/ (первой природе) как центральной теме, и замечает:
//эта erste Natur — древнейшее начало, /бездна прошлого/. Erste Natur — это /фундаментальное вещество всей жизни и каждого существа, нечто ужасающее, варварский принцип, который можно преодолеть, но никогда не получится отбросить//.
© Дилан Тригг «Нечто: Феноменология ужаса»

+++так же, как и в его истолковании природы, в обращении к психоанализу Мерло-Понти ищет способ концептуализировать бессознательное как /архаичное или примордиальное сознание, подавленную неинтегрируемую часть опыта, тело, взятое в качестве своего рода природного или врождённого комплекса/. Подобный психоанализ озабочен вовсе не археологией интрапсихического сознания, и в ещё меньшей степени реставрацией эго, как это можно было бы обнаружить в гуманистическом психоанализе. Скорее, такой анализ следует путём разрывов, вторжений и прерываний, которые развёртываются для дестабилизации центральности субъекта как автономной и рациональной сущности.
© Дилан Тригг «Нечто: Феноменология ужаса»

+++чтобы придать плоти концептуальную ясность, Мерло-Понти перечисляет то, чем плоть не является. Прежде всего это не материя, не сознания или субстанция. Чтобы назвать её, нам //необходимо обратить к древнему понятию /элемента/ (или начала)//. Плоть — это /предельное понятие/, неделимое более на бытие и мир. Поскольку она является изначальной и предшествующей восприятию и субъективности, ей недостаёт всех необходимых аспектов для проживания в опыте и приблизиться к ней можно только как к анонимной зоне, которая безмолвно населяет вещи. Плоть — это немое существование, постигаемое только в терминах глубины, но не в горизонте опыта. Таким образом, она отмечает единство с бессознательным как тем, что структурирует вещи, сохраняя при этом автономность от этих вещей.
© Дилан Тригг //Нечто: Феноменология ужаса//

+++плоть — это начало в том отношении, что все вещи принадлежат плоти, плоть же никогда не принадлежит вещам. Плоть безлика, это безмолвный концепт, она не существует как отдельная вещь, но наполняет вещи в качестве их примордиальной глубины, которая в своей анонимности напоминает il y a Левинаса. По сравнению с левинасовским концептом у Мерло-Понти это анонимное, безликое начало простирается за пределы бессонной ночи и свидетельствует об изначальности Вселенной.
© Дилан Тригг «Нечто: Феноменология ужаса»

+++по мере того, как тело изымает себя из опыта, оно производит избыток в мире, подступиться к которому нужно теперь из-под материи или, скорее, из потусторонья материи. Безмолвие наступает, лишённое субъективности, лишённое опыта. В этой зоне безразличие плоти порождает нечто. Это нечто не имеет никакого конкретного образа, кроме процесса постоянной мутации, лишённой любой определённости, но обладающей коварность способностью адаптироваться к окружающему. Мы можем сказать только, что там есть нечто. Там есть вещь, присутствующая исключительно как зона анонимности. В это шёпоте безразличного космоса Мерло-Понти подталкивает нас к краю вещи и плоти:
//определяемая таким способом вещь — это не вещь нашего опыта, не тот её образ, который мы получаем, проецируя её на универсум, где опыт не мог бы ни на чём задержаться, где зритель оставил бы зрелище — иначе говоря, сталкивая её с возможностью небытия//
И там, в бездне Вселенной без зрителя, остаётся нечто.
© Дилан Тригг «Нечто: Феноменология ужаса»

+++вопреки Гуссерлю нечто постоянно движется под нашими ногами. Если Земля и познаваема, то только потому, что она сама очерчивает предел познаваемого. В городах и лесах, вытравленных на поверхности этой планеты, некое нередуцируемое начало слепо упорствует в своём существовании, проступая в моменты тревоги и ужаса, особенно в сумраке. Для Левинаса время /до Земли/ является /мифическим/, поскольку оно отмечено господством /мифических богов/. В лице этих сущностей мы /сталкиваемся с чуждостью самой земли/. Чуждостью потому, что эта изначальная Земля очерчивает /способ существовать вне бытия и мира/.
© Дилан Тригг «Нечто: Феноменология ужаса»

+++//Здесь, — пишет Лакан, — открывается перед нами самое ужасное — плоть, которая всегда скрыта от взоров, основание вещей, изнанка личины, лица, выделения во всей их красе, плоть, откуда исходит всё, последняя основа всякой тайны, плоть страдающая, бесформенная, сама форма которой вызывает безотчётную тревогу. Видение тревоги, познание тревоги, последнее разоблачение: ты есть вот это — то, что от тебя дальше всего, что всего бесформеннее//. Изнанка тела служит местом обитания феномена тревоги. Эта исключительная близость ужаса и тревоги не случайна. Наоборот, она функционирует как инверсия того же самого объекта. Если ужас — это образ отвращения, то тревога, как утверждает Лакан, это осознание того, что ужас уже там, в самой плоти, а потому и в самом субъекте. Этот ужас заключается в независимости тела.
© Дилан Тригг «Нечто: Феноменология ужаса»

+++Земля погибнет. Смерть выжженной Солнцем планеты ознаменует конец мышления как такового. Как пишет Лиотар, //через 4,5 миллиарда лет наступит закат вашей феноменологии и вашей утопической политики, и не будет уже никого, кто мог бы возвестить об этом похоронным звоном или услышать его//
+++мы обращаемся к Земле уже слишком поздно. Она постигается как негативный образ, что указывает на смерть, обнаруживающуюся в самом предшествовании пыльной планеты, состоящей из разрозненных органических и неорганических останков космоса. Она больше не исток чего бы то ни было, но лишь продолжение истории, берущей начало в солнечном апокалипсисе, тенью которого мы все являемся.
© Дилан Тригг «Нечто: Феноменология ужаса»

+++мозг является не более, чем /щупальцем, нервами органов чувств, которые он простирает во внешний мир/.
© Дилан Тригг «Нечто: Феноменология ужаса»

+++говорить об ужасе тела значит также говорить об ужасе космоса. Ужас навещает нас в образе плоти, анонимного начала, которое и проступает, и скрывается во всех вещах, превращая человеческое тело из центра опыта в органон глубокого прошлого. Наш ужас поэтому обретается не в предстоящем вымирании, но в предшествующем нам истоке. Этот исток манифестирует себя в нашем столкновении со сферой не/человеческого, которая лежит на самом краю опыта, ускользает от языка, трансформирует субъективность, и, наконец, коренится в самой привычной для нас вещи — в теле.
© Дилан Тригг «Нечто: Феноменология ужаса»