+++как бы ни были различны два типа преобразовательного опыта, они не являются взаимоисключающими. Первый видит спасение как освобождение от греха и смерти; второй показывает, как человек, /игнорируя Бога и свою собственную природу/, погрязая в деструктивной активности, в конечном счёте развивает растущее самосознание — и потребность в отношении с Богом. Гераклион объясняет, что тот, кто испытывает первый тип преобразования, может — и в конце концов будет — испытывать второй, который понимал Августин два столетия спустя, когда писал о /вере, ищущей понимания/.
© Элен Пейджелс «Евангелие от Фомы. Апокрифы ранних христиан»

+++Иоанн недвусмысленно говорит, что писал он, /чтобы вы уверовали…и верую, имели жизнь в имени [Иисуса]/. То, против чего Иоанн решительно выступает включает как раз одно из основных положений, которому учит Евангелие от Фомы, — что Божественный свет сияет не только в Иисусе, но, по крайней мере потенциально, в каждом. Евангелие от Фомы призывает слушателя не столько верить в Иисуса, как требовал Иоанн, сколько обратиться к поискам Бога посредством своей собственной, божественно данной способности, поскольку все созданы по образу и подобию Божьему. Христианам последующих поколений Евангелие от Иоанна помогло создать единую церковь, чем Фома, с его акцентированным на поиске каждым человеком Бога, сделать не мог.
© Элен Пейджелс «Евангелие от Фомы. Апокрифы ранних христиан»

+++Иисус у Фомы также возражает тем, кто упорствует в вопрошании о /конце времени/: //Нашли ли вы начало, чтобы искать конец?// Здесь также он направляет их обратиться к началу, /ибо в месте, где будет начало, вы познаете конец, и вы не вкусите смерти/ — то есть восстановите светящееся. Согласно Фоме, Иисус говорит, что этот предвечный свет не только привёл целую вселенную в бытие, но ещё светит чрез всё, что видим и чего касаемся. Ибо этот предвечный свет — не просто имперсональная энергия, но начало, что говорит человеческим голосом — голосом Иисуса:
//Иисус сказал: //Я есть свет, который был прежде всего. Я есть всё. Всё вышло от Меня и ко Мне всё возвратится. Разруби кусок дерева, и Я — там; подними камень, и вы найдёте Меня////.
© Элен Пейджелс «Евангелие от Фомы. Апокрифы ранних христиан»

+++по словам Фомы, Иисус объявляет, что мы должна найти сначала точку отсчёта, откуда мы идём, и вернуться назад и остановиться /в начале/. Далее он говорит нечто совсем странное: //Блажен тот, кто пришёл до того, как возник//. Но как можно возникнуть до своего собственного рождения или прийти? Что было до сотворения человека — даже до сотворения вселенной?
© Элен Пейджелс «Евангелие от Фомы. Апокрифы ранних христиан»

+++открытие Божественного внутреннего света — это нечто большее; для подобного видения нужно совершенно измениться: //Когда вы видите своё подобие [в зеркале], вы радуетесь. Но когда вы видите свои образы, которые произошли до вас, они не умирают и невидимы — сколько вы должны претерпеть!// Вместо самоудовлетворения человек открывает ужас уничтожения.
© Элен Пейджелс «Евангелие от Фомы. Апокрифы ранних христиан»

+++Иисус у Фомы направляет каждого ученика к открытию внутреннего света (/есть свет внутри человека света/); а Иисус у Иоанна провозглашает вместо этого /Я есть свет миру/ и /тот, кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме/. У Фомы Иисус открывает ученикам, что /вы от царства, и оно к вам вернётся/, и учит их говорить самим себе, что /мы пришли из света/; а Иисус Иоанна говорит, что только тот, кто пришёл /свыше/ , также и праведен: //Вы из нижних; Я от вышних… Тот, кто пришёл не от сего мира//. Только Иисус — от Бога, и только он один предоставляет доступ к Богу. Иоанн никогда не устаёт повторять, что мы должны верить в Иисуса, следовать за Иисусом, повиноваться Иисусу и исповедовать его одного как единородного Сына Божьего. Мы — не его /близнецы/, ещё меньше (даже потенциально) его ровня; мы должны следовать за ним, верить в него и почитать его как Богочеловека.
© Элен Пейджелс «Евангелие от Фомы. Апокрифы ранних христиан»

+++Евангелие Истины также говорит нам: то, что мы видим в Иисусе — или Боге, — зависит от того, что мы хотим увидеть и что мы можем увидеть. Ибо, хотя Божественное есть /невыразимое, невообразимое/, наше понимание его переплетено со словами и образами, которые либо ограничиваются, либо расширяются нашим восприятием. Поэтому, хотя образ Бога, безусловно, не является ни мужским, ни женским, но, при вызывании образа Бога Отца, этот автор также говорит о Боге Матери.
Признавая, что верующие обычно видят Иисуса /пригвождённым к кресту/ (образ, отсылаемый к священной смерти), автор Евангелия Истины предлагает рассматривать этот образ как /плод на древе/, то есть нечто иное, как /древо познания/ в Раю. Но вместо того, чтобы погубить тех, кто вкусил плод, как случилось с Адамом, этот плод — Иисус Христос — передаёт подлинное знание. Не интеллектуальное знание, а знание зрелого совместного знания (слово, родственное греческому термину /гнозис/) тем, кому Бог /открылся в себе самом, и они открыли его в себе/.
© Элен Пейджелс «Евангелие от Фомы. Апокрифы ранних христиан»

+++Иисус объясняет Иоанну, что /Бога и Отца всего сущего/ невозможно на самом деле постигнуть в антропоморфных образах, поскольку Бог — /невидимый, кто надо всем, кто существует как нерушимость, в чистом свете, который никакие глаза не могут видеть/, невидимый, невообразимый, абсолютно вне человеческого понимания. Но как тогда можно говорить о Боге вообще?
© Элен Пейджелс «Евангелие от Фомы. Апокрифы ранних христиан»

+++/непорочное зачатие/ — не просто то, что случилось однажды с Иисусом; более того, это отсылает к тому, что может случиться с каждым, кто крестился и /вновь родился/ чрез /сошедшую деву/, то есть чрез Духа Святого. Таким образом, как Иисус родился от Иосифа и Марии, его человеческих родителей, а позже родился духовно, когда святой Дух сошёл на него, когда он крестился, так и мы, сначала родившиеся физически, можем /возродиться Духом Святым/ в крещении, так что /когда мы станем христианами, мы будем иметь и отца, и мать/, то есть небесного Отца и Святого Духа+++
© Элен Пейджелс «Евангелие от Фомы. Апокрифы ранних христиан»

+++те люди, которые приняли Святой Дух в крещении, не только /родились вновь/, но также /восстали из мёртвых/. Однако кто-то возразит, что это не может означать воскресение: не Иисус ли восстал во плоти? Филипп отвечает, что, конечно, /надо воскреснуть /в этой плоти/, поскольку всё в этом мире существует во плоти/. Но он упрекает тех, кто воспринимает воскресение буквально. После всего он спрашивает, /что есть плоть?/. И в ответ приводит слова из Иоаннова Евангелия, что, когда Иисус велел своим ученикам /есть мою плоть и пить мою кровь/, он говорит метафорически. Иисус, полагает Филипп, имел в виду, что человек должен принять участие в священной трапезе с хлебом и вином, которые символизируют /плоть/ Иисуса, то есть божественное слово, и его /кровь/, Святой Дух.
Таким образом, Филипп различает номинальных христиан — тех, кто заявляет, что они христиане просто потому, что крестились, — и тех, кто после крещения духовно преобразились. Он видит самого себя среди последних, но не гордится принадлежностью к духовной элите; вместо этого он заключает, что в конечном счёте все верующие будут преображены, если не в этом мире, то в будущем. Кто бы ни принял такое преображение, говорит он, тот уже /больше не просто христианин, но Христос/.
© Элен Пейджелс «Евангелие от Фомы. Апокрифы ранних христиан»

+++оппоненты-валентиниане и в мыслях не имели идти своим путём. Но многие из них отвергали альтернативу, которую Ириней ставил перед ними: либо принять общую веру как /всю полноту веры/, либо отвергнуть её полностью. Вместо этого они продолжили принимать общепризнанную веру, но как первый шаг навстречу истине, пытаясь понять не только то, что она значит, но и что лежит вне её. В своём кругу они не только признавали многообразие, но предполагали и приветствовали его, и как философы в дискуссиях, и как доказательство подлинности и творческого понимания. Так, Тертуллиан едко писал:
//Когда они полагают, что /духовное семя есть в каждом/, всякий раз, когда они нападают на что-то новое, они зовут это духовным подарком — не единство, а только разнообразие! И поэтому мы ясно видим, что большинство из них не согласны друг с другом, поскольку они готовы говорить — и даже искренне — о некоторых точках зрения: //Это не так//, и //Я понимаю под этим нечто иное//, и //Я не принимаю этого//.
© Элен Пейджелс «Евангелие от Фомы. Апокрифы ранних христиан»

+++Ириней говорит, что когда этим /абсолютно безрассудным и неумным людям/ угрожали отлучением от церкви, они иногда отвечали, что больше не верят в Бога, к которому он взывает как к сердитому судье, готовому отправить неверующих в адский огонь. Более того, они спрашивали о его понимании Священного Писания. Некоторые спрашивали, например, как можно молиться Богу, который сначала /ожесточил сердце Фараона и его слуг/, а затем наказал их, утопив в море. Или как мог Бог воздерживаться от осуждения Лота за то, что он оплодотворил своих дочерей, когда был пьян? Автор Евангелия Истины говорит, что люди, пришедшие к познанию бесконечности добра и сострадания, уже принадлежат к /полноте Бога/ и более не думают о Боге в терминах таких несовершенных и антропоморфных образов+++
© Элен Пейджелс «Евангелие от Фомы. Апокрифы ранних христиан»