+++сама культура всегда формируется как надгробный памятник. Надгробный памятник — это всегда лишь первый человеческий памятник, воздвигаемый над заместительной жертвой, первый пласт значений, самых элементарных, самых фундаментальных. Нет культуры без надгробного памятника, нет надгробного памятника без культуры; в крайнем случае, надгробный памятник — это первый и единственный культурный символ.
© Рене Жирар «Вещи, сокрытые от создания мира»

+++Мы живём в интеллектуальном мире, в котором тем больше конформизма, чем больше он стремится удержать монополию на антикоформизм. Это освобождает его всякой реальной самокритики. Вот уже столетия подряд мы буквально ломимся в открытую дверь. Современная война против запретов, которая выглядела смешно уже в эпоху сюрреализма, продолжает свирепствовать на всех фронтах. Как в греческих буфониях, мы делаем чучело из старой и облезлой шкуры жертвенного быка, чтобы в тысячный раз его низвергнуть.
© Рене Жирар «Вещи, сокрытые от создания мира»

+++Ситуация исследователя священного в некотором отношении сопоставима с ситуацией историка науки, который занимается древними теориями горения в мире, где по каким-либо причинам феномен горения перестал воспроизводиться. Это странным образом осложнило бы задачу.
Если бы вокруг нас не было бы больше феномена горения, историки науки склонны были бы думать, что флогистон — это не ошибочная интерпретация реального феномена, а скорее что-то, не имеющее ни малейшего отношения к реальности и зародившееся в воображении психически нездоровых людей, например алхимиков.
Но люди, думающие так, ошибались бы. Флогистона не существует, равно как не существует и священного, и всё же теория флогистона позволяет описать с достаточной точностью тот реальный феномен, каким является горение. Чтобы понять, что то же самое происходит и со священным, необходимо начать с поисков реального феномена и вывести более точную теорию, нежели теория священного была бы для религии тем же, чем теория горения, основанная на открытии кислорода, стала для флогистона. Наш кислород — это мимесис и всё то, что его сопровождает.
© Рене Жирар «Вещи, сокрытые от создания мира»

+++всё большая рационализация и дифференциация человеческой культуры — это и ещё большая мистификация, стирание следов крови, изгнание самого изгнания.
© Рене Жирар «Вещи, сокрытые от создания мира»

+++От мёртвого божества происходят не только обряды, но и матримониальные правила, запреты, все культурные формы, сообщающие людям человечность.
© Рене Жирар «Вещи, сокрытые от создания мира»

+++фрейдисты парижской школы слишком злобны, чтобы не ответить на подобные упрёки. Они обнаружили огромную пропасть, отделяющую пенис от фаллоса, и прочие прекрасные вещи, которые позволяют им укрыться от всякой критики и говорить всё, что заблагорассудится. Вот почему в конечном счёте самые блестящие игры разума малоинтересны с точки зрения умножения знания. Эта вычурность со временем не может не наскучить, и она неизбежно ведёт к полному скептицизму, который расцветает пышным цветом вокруг нас.
© Рене Жирар «Вещи, сокрытые от создания мира»

+++членораздельная речь, обмен словами, как и все прочие формы обмена, должен был образовываться из обряда, из тех воплей и криков, которые сопровождали миметический кризис и которые должны были порождаться самим обрядом, поскольку они предшествуют спасительному закланию и, возможно, являются его условием. Нетрудно понять, что ритуальная практика вокруг жертвы, эти ещё нечленораздельные возгласы начинают рифмоваться и упорядочиваться как движение танца вокруг акта жертвоприношения, поскольку все аспекты кризиса воспроизводятся в духе сотрудничества и взаимопонимания. В мире нет такой культуры, в языке которой первостепенное место не отводилось бы словам, связанным со сферой священного.
© Рене Жирар «Вещи, сокрытые от создания мира»

+++сглаз — это мифическое обвинение par excellence, и к нему можно свести все возможные и хорошо известные культурологические вопросы.
+++та удивительная сила, с которой Эдип насылает чуму на фиванцев, есть, безусловно, не что иное как традиционная версия сглаза.
+++во всех сообществах, в которых продолжает существовать тенденция к коллективному насилию, присутствует страх /сглаза/, который зачастую выступает под видом рациональной боязни бестактных подсматриваний, страх, разновидностью которого является /шпиономания/ военного времени.
© Рене Жирар «Вещи, сокрытые от создания мира»

+++сатана — это и есть учредительный механизм, принцип всего человеческого сообщества.
Это не абстрактная метафизическая редукция, полемическая фигура речи или впадение в суеверие, делающее Сатану подлинным противником Иисуса. Сатана идентичен круговому механизму насилия, порабощению людей в тех культурных и философских системах, которые обеспечивают им modus vivendi, связанный с насилием.
+++Сатана — это имя миметического процесса в целом; вот почему он является источником не только соперничества и беспорядка, но и вообще всякого ложного порядка, в котором живут люди. Поэтому с самого начала случилось убийство; для сатанинского порядка нет другого начала, кроме убийства, а это убийство есть ложь. Люди являются сынами сатаны, поскольку они — плод этого убийства. Оно не было актом, от последствий которого можно избавиться, не вынеся на свет и не отвергнув его самого; это бездонный кладезь; трансцендентный источник лжи, действующий на все сферы и все структуры, созданные по его подобию, при том, что правда не может просочиться, а слушатели Иисуса не могут даже услышать Его слово.
© Рене Жирар «Вещи, сокрытые от создания мира»

+++внутри каждого человека, как и внутри любой религиозной и культурной системы, его формирующей, есть нечто сокрытое, и это не только абстрактный /грех/ в духе современной религиозности, не только /комплексы/ в психоаналитическом смысле, но всегда и некоторое количество трупов, которые разлагаются и распространяют своё зловоние.
© Рене Жирар «Вещи, сокрытые от создания мира»

+++никакой бог не может быть ответственен за болезни, немощи, катастрофы, в которых страдают невинные люди, и самое главное, — за конфликты. Эта стародавняя неосознанная практика приписывания божеству ответственности за всё то зло, которое случается с людьми, в Евангелиях полностью отвергается. Евангелия отнимают у божества самую главную функцию, которая была за ним закреплена в примитивных религиях, — способность сосредотачивать в себе всё то, с чем люди не могут справиться в своих взаимоотношениях с миром, и прежде всего — друг с другом.
© Рене Жирар «Вещи, сокрытые от создания мира»

+++на самом деле в евангельской интерпретации мы имеем дело не с безразличным Богом, а с таким, который хочет, чтобы люди его узнали, но не может быть ими узнан до тех пор, пока они сами не отдадут ему то, что им предложил Иисус. Это составляет квинтэссенцию проповеди Иисуса, тысячи раз им повторённую: примирение без задних мыслей и без посредничества жертвы, такое примирение, которое позволило бы Богу впервые в человеческой истории открыться таким, каков он есть. Гармония в отношениях между людьми больше не требует кровавых жертвоприношений, абсурдных россказней о боге-насильнике и всех тех мифологических культурных наслоений, без которых до сих пор людям не удавалось обойтись.
© Рене Жирар «Вещи, сокрытые от создания мира»

+++насилие — это рабство; оно навязывает человеку ложный образ не только божества, но и всех вещей. Вот почему это закрытое царство. Убежать от насилия означает убежать из этого царства, чтобы проникнуть в другое, о котором большинство людей даже не подозревает, в царство любви, которое одновременно есть царство истинного Бога, Отца Иисуса, о котором узники насилия не имеют не малейшего понятия.
Чтобы выйти из круга насилия, нужно отказаться от идеи возмездия, то есть отказаться от такого поведения, которое всегда казалось естественным и законным.
© Рене Жирар «Вещи, сокрытые от создания мира»

+++силы небесные не имею ничего общего ни с Иисусом, ни с его Отцом. И именно они доминировали и управляли людьми от начала мира. Если сопоставить этот фрагмент с другими текстами Евангелий и посланий Павла, можно констатировать, что эти земные силы получают самые разные имена; они могут быть представлены и как силы человеческие, и как силы демонические или сатанинские, и как силы ангельские.
+++если судить по тому, каким образом в разные исторические периоды до и после явления Иисуса они участвуют в земных делах, эти /силы небесные/ предстают либо как созидательные силы, поддерживающие порядок и не дающие людям разрушить самих себя, пока они ожидают истинного Бога, либо, напротив, как помеха и покров, препятствующие полноте откровения.
© Рене Жирар «Вещи, сокрытые от создания мира»

+++желание продаёт шкуру ещё не убитого жертвенного медведя.
© Рене Жирар «Вещи, сокрытые от создания мира»

+++отказаться от царства в первую очередь означает отказаться от того знания, которое несёт Иисус, знания о насилии и его делах. Это знание в глазах людей, от него отказывающегося, губительно; оно само по себе есть худшее из насилий. Так, видимо, обстоит дело с точки зрения общества, построенного на жертвоприношении. В Иисусе увидели только подрывной и деструктивный элемент, источник порчи, угрозу для общества — то, чем Он действительно становится в условиях, когда Его не понимают и не признают. Его проповедь не может не выглядеть как полностью лишённая уважения к самым святым институциям, как /габрис/ и богохульство, поскольку совершенство любви, непрестанно Им демонстрируемое, Он осмеливается уподоблять самому Богу.
И действительно, проповедь Царства Божьего выявляет насильственный характер даже тех институций, которые кажутся самыми святыми: священнической иерархии, ритуального храмового порядка, даже института семьи.
© Рене Жирар «Вещи, сокрытые от создания мира»

+++те, кто думает, будто защищают трансцендентность, сохраняя идею жертвоприношения, абсолютно заблуждаются, поскольку именно эта идея, заботливо сохраняемая антихристианской критикой, в ответе за современный атеизм, за всё то, что считают /окончательной смертью Бога/. Сейчас находится при смерти как раз вот это всё ещё относящееся к жертвоприношениям божество исторического христианства, а не Отец Иисуса, не божество Евангелий, подступить к которому нам всегда мешал и до сих пор мешает один и тот же камень преткновения — идея жертвы. Жертвенному божеству (а вместе с ним и всему историческому христианству) действительно следует /умереть/, чтобы евангельский текст смог вновь предстать перед нашим взором не как эксгумированный труп, а как самая новая, самая прекрасная, самая живая вещь, которую мы когда-либо созерцали.
© Рене Жирар «Вещи, сокрытые от создания мира»

+++мы поднялись сегодня на такой уровень сознания и ответственности, который никогда ещё не достигался людьми. Пугает сегодня не новый смысл, который бросал бы нам вызов, а кафкианское избегание всякого смысла. Это некий когнитивный нигилизм, к которому ведут все современные направления мысли. Это панический отказ хоть краем глаза взглянуть в ту сторону, откуда мог бы ещё прийти смысл.
+++вся наша культура намекает на то, что мы бредим.
© Рене Жирар «Вещи, сокрытые от создания мира»

+++достигает субъект успеха или терпит поражение, он всегда идёт к поражению. Вместо того, чтобы прийти к выводу, что само по себе желание — это тупик, он всегда находит способ сделать вывод в пользу желания, приберечь для желания последний шанс. Он всегда готов осуждать уже завоёванные объекты, прошлые желания, вчерашних идолов, как только появится новый идол или новый объект. Это процесс моды, равно как и желания. Субъект моды всегда готов отказаться от всего и прежде всего — от самого себя, лишь бы не отречься от моды, сохранить будущее для желания.
© Рене Жирар «Вещи, сокрытые от создания мира»

+++Я нахожу нелепым громогласно требовать освобождения желания, которое никто не ограничивает, но, еще раз повторяю, мне кажется еще большей нелепостью требовать невозможного возврата к его ограничению. С того момента, когда культурные формы начинают распадаться, всякая попытка искусственно их восстановить не может вести ни к чему, кроме гнусных кровопролитий.
© Рене Жирар «Вещи, сокрытие от создания мира»

+++и как раз потому, что Фрейд сам остаётся платоником, все психоаналитические /ереси/ оказываются ересями платоническими. С появлением Юнга происходит полное исключение соперничества, в котором психоанализ так никогда и не дал себе отчёта, и остаётся лишь, как у Плотина, своего рода мистическое созерцание архетипов. Напротив, появление Мелани Кляйн вызывает конфликт, но, как раз по сути, конфликта больше не существует, коль скоро всё полностью кристаллизовано и аретилизированно в бредовую концепцию первых связей с матерью. С Делёзом и Гваттари нет уж и эдиповского текста, есть лишь текст о психоаналитической теории, текст о фрейдовском Эдипе, который, как предполагается, способен умножать посредством всеобщей симуляции, предмет которой он составляет, треугольники соперничества.
© Рене Жирар «Вещи, сокрытые от создания мира»

+++стратегия желания, и не только сексуального, состоит в том, чтобы соблазнять другого самодостаточностью, в которую мы и сами немножко поверим, если сумеем убедить в ней Другого. В мире, совершенно лишённом объективных критериев, желания полностью отданы во власть миметизма, и для каждого речь идёт о том, чтобы заставить работать на себя незадействованный миметизм, миметизм, который стремится обосновать себя и который всегда будет обосновывать себя посредством других желаний. Стало быть, речь о том, чтобы симулировать самый чудовищный нарциссизм и чтобы каждый предлагал другим желание, которое испытывает сам, чтобы заставить всех остальных подражать этому заманчивому желанию.
+++объектное желание желает нарциссическое либидо потому, что оно является миметическим желанием, как и остальные; оно копирует желание этого либидо, которое кажется желающим самого себя; именно это и означает желать. В конце концов оно делает то же, что нарциссизм. А нарциссизм делает то же, что и все люди, после того как ловко предложит себя в качестве образца. Нарциссическое питается желанием, которое оно обращает к себе самому, но очень скоро эта ниша обнаружит свою обманчивость. Самим фактом того, что нарциссическое либидо обращено к себе самому, желание Другого обесценивается и бытие покидает его.
© Рене Жирар «Вещи, сокрытые от создания мира»

+++субъект, который не может сам решить, какого объекта ему желать, опирается на желание другого. И он автоматически трансформирует желание-образец в желание, противостоящее его желанию. Подражатель, поскольку он не понимает автоматического характера соперничества, вскоре становится главным возбудителем своего желания уже в силу того факта, что ему противодействуют, отталкивают его и отвергают. К его желанию в той или иной форме будет всё больше и больше примешиваться тяга к насилию. Признать эту тягу — значит признать, что желание к своём пределе стремится к смерти, к смерти другого — образца-препятствия и к смерти самого субъекта.
+++вообразить себе, как это сделал Фрейд, некий новый инстинкт, независимый от остальных и над ними всеми господствующий, — значит не понять, что динамизм миметического желания испокон веков направлен к безумию и смерти.
+++предпочесть объект, который, кажется, наделён тем, что Фрейд называет /безупречным нарциссизмом/, — значит принять миметическое препятствие за нечто самое живое, тогда как в действительности оно влечёт нам к страданиям и к поражению. Это предпочтение составляет единое целое с тем, что Фрейд назовёт в другом месте /мазохизмом/, и с тем, что он называет /инстинктом смерти/. Он не видит, что всюду речь идёт об одном и том же.
+++Фрейд разделяет то, что следовало бы соединить, так как не распознаёт в своём /принципе удовольствия/ и в своём /инстинкте смерти/ двух частичных и неверно понятых результатов одной и той же причины — миметического желания. Миметическое желание думает, будто выбирает самый простой и самый живой путь, тогда как в действительности оно шаг за шагом устремляется к препятствию, бесплодности и смерти. Его интересует лишь герметически закрытое, лишь такие двери, которые не открываются, когда в них стучишь. Именно поэтому оно стучится лишь в двери, которые больше некому открыть, и принимает их за самые непроницаемые стены.
© Рене Жирар «Вещи, сокрытые от создания мира»

+++абсолютный скептицизм, этот нигилизм относительно познания часто оказывается таким же догматизмом, что и все догматизмы прошлого. Отныне мы отказываемся от всякой уверенности и от всякой мысли, но делаем это с большей уверенностью и властностью, чем когда-либо прежде.
В мире модерна мы отделались от одного пуританства лишь для того, чтобы впасть в другое. Теперь мы хотим лишать людей не сексуальности, а чего-то такого, в чём они нуждаются ещё больше: смысла. Человек живёт не хлебом единым и не одной лишь сексуальностью. Современное мышление — это окончательная кастрация, так как это кастрация означаемого. Все люди следят за своим ближним с целью застигнуть их на месте преступления, то есть каких бы то ни было верований; с пуританством наших предков мы боролись только для того, чтобы впасть в ещё худшее пуританство такого смысла, который убивает всё, чему прикасается вокруг себя; он иссушает все тексты, он распространяет самую унылую скуку повсюду, в самом сердце неслыханного. За кажущейся безмятежностью и непринуждённостью этой скуки и вокруг неё простирается пустыня.
© Рене Жирар «Вещи, сокрытые от создания мира»

+++современная мысль влечёт нас к долине мёртвых, в которой она /каталогизирует/ кости мертвецов, одну за другой. Мы все находимся в этой долине, но воскресить нам может только смысл, обретаемый при сопоставлении одних текстов с другими, всех текстов без исключения, а не только предпочтительных. Вся проблема /психологического здоровья/, мне кажется, подчинена этой, более широкой, проблеме смысла, который повсюду гибнет или терпит угрозу, однако ожидает возрождения лишь от дыхания Духа.
© Рене Жирар «Вещи, сокрытые от создания мира»

+++всегда будет идти речь о попытке заглушить знание жертвенных механизмов насилием; предпринимаются безуспешные попытки снова замкнуть человеческое общество на самом себе. Именно это предприятие характерно, по моему мнению, для всех тоталитарных систем, для всех безжалостных идеологий, которые, конкурируя между собой, сменяли одна другую в течение ХХ века и всегда основывались на принципах чудовищной рационализации механизма жертвоприношения и в результате оказывались несостоятельными. Целые категории людей выделялись из общей массы и обрекались на истребление: евреи, аристократы, буржуазия, последователи той или иной религии, инакомыслящие всех мастей. Условием для построения совершенного государства, получения доступа к земному раю всегда виделось уничтожение или принудительное обращение /виновных/.
© Рене Жирар «Вещи, сокрытые от создания мира»