+++отнюдь не общество делает героя романа неприкасаемым— он сам осуждает себя на это. Отчего же романическая субъективность до такой степени себе ненавистна? Как говорит подпольный человек, /развитой и порядочный человек не может быть тщеславен без неограниченной требовательности к себе самому и не презирая себя в иные минуты до ненависти/. Но откуда же исходит это требование, удовлетворить которое субъективность не в силах? Оно не может исходить от нее самой, ведь если бы субъективность сама его выносила и породила, это требование бы не было неисполнимым. Необходимо, чтобы субъективность доверилась какому-то лживому обещанию, пришедшему извне.
Для Достоевского это лживое обещание относится по сути к метафизической автономии.
© Рене Жирар «Ложь романтизма и правда романа»

+++по мере того, как голос гордыни становится громче, жизнь начинает казаться человеку все более горькой и одинокой — но у всех она одинакова. Откуда тогда эта усиливающая боль иллюзия одиночества? Почему люди не могут облегчить свои страдания, с кем-нибудь их разделив? Почему всеобщая истина, когда дело касается отдельного человека, оказывается зарыта так глубоко?
В уединении собственного сознания каждый индивид понимает, что обещание лживо, но никому не удается распространить этот опыт на всех. Для Других обещание остается в силе. Каждый считает, что из божественного наследия исключен он один, вынужденный поэтому держать свое проклятие в тайне. Первородный грех — уже не истина всех людей, какой он являлся в мире религии, а секрет каждого отдельно взятого индивида; единственное достояние субъективности, во всеуслышание провозглашающей свое всемогущество и блистательное величие.
© Рене Жирар «Ложь романтизма и правда романа»

+++каждый верит, что в аду он один, — и вот это-то и есть ад. Эта иллюзия тем сильнее, что воздействует на всех сразу. Такова шутовская сторона подпольной жизни, которую /антигерой/ Достоевского объявляет в своем восклицании: //Я-то один, а они-то все//. Иллюзия столь гротескна, что совпадает у Достоевского с самой жизнью, не оставляя никакого просвета. В краткий миг просветления субъект видит вселенский обман и не верит, что тот устоит; ему кажется, что люди вот-вот в слезах бросятся друг другу в объятия. Однако эта надежда тщетна, и вот уже человек, что недавно ее выказывал, боится, что выдал Другим свой ужасный секрет, — и еще больше боится, что выдал его самому себе.
© Рене Жирар «Ложь романтизма и правда романа»

+++чем глубже мы погрязаем в рабстве, тем более рьяно его защищаем. Гордыня держится только благодаря обману; им же поддерживается и треугольное желание. Герой страстно обращается к Другому, который, как кажется, имеет долю в божественном наследии. Вера ученика безгранична, ему кажется, что еще чуть-чуть — и он выведает у медиатора его чудесный секрет. Отныне он живет лишь обещанием наследования и сиянием будущего, совершенно отвернувшись от настоящего. Ничто не отделяет его от божества — кроме самого медиатора, чье конкурентное желание составляет препятствие для его собственного.
© Рене Жирар «Ложь романтизма и правда романа»

+++сознание у Достоевского, как и /Я/ у Кьеркегора, не может устоять в отсутствие внешней точки опоры. Оно отказывается от божественного медиатора, обращаясь к человеческому. Подобно тому как в трехмерной перспективе все линии на картине направлены к определенной точке, помещенной либо /перед/ холстом, либо /позади/ него, так же и христианство направляет бытие к исчезающей точке — либо к Богу, либо к Другому. Выбирать означает выбирать себе образец, и подлинная свобода заключается в фундаментальной альтернативе между божественным образцом и человеческим.
© Рене Жирар «Ложь романтизма и правда романа»

+++ненависть — это извращенный образ божественной любви.
© Рене Жирар «Ложь романтизма и правда романа»

+++люди хвалятся, что оставили старинные суеверия, но погружаются при этом под землю — в подполье, где правят и крепнут иллюзии. По мере того, как пустеет небо, священное нисходит на землю; оно изолирует человека от всех земных благ и воздвигает между ним и посюсторонним бездну глубже, чем прежде — потустороннее. Земля с населяющими ее Другими становится недостижимым раем.
© Рене Жирар «Ложь романтизма и правда романа»

+++жить без тщеславия способен лишь сильный. В мире, где все равны, слабые становятся жертвами метафизического желания — и вот оно, торжество современных чувств: /зависти, ревности и бессильной ненависти/.
© Рене Жирар «Ложь романтизма и правда романа»

+++для сознаний, ополчившихся друг на друга и мучимых собственным небытием, сила — лишь грубейшее из орудий. Лишите их этого орудия, говорит нам Стендаль, и они изобретут себе новое, неслыханное для прежних времен. Они выберут себе новые поля для битв и станут такими завзятыми игроками, что ни одно патерналистское законодательство не защитит их от себя же самих, ибо на каждый запрет они сыщут новые способы проиграться. Какую бы политическую или социальную систему им ни навязали, люди никогда не придут ни к тем счастью и миру, которыми грезят революционеры, ни к той стадной гармонии… Им хватает взаимопонимания, чтобы никогда не понять друг друга, они адаптируются к условиям, непригодным, казалось бы, для разлада, и без устали изобретают новые виды конфликтов+++
© Рене Жирар «Ложь романтизма и правда романа»

+++отдаляясь от Бога, говорит нам Достоевский, человек погружается в иррациональное — сначала во имя разума, а потом во имя себя самого.
© Рене Жирар «Ложь романтизма и правда романа»

+++господину нужен непокорный объект. Ставрогин, в отличие от Наполеона, его не находит. В мире внутренней медиации Наполеоны встречаются куда чаше Ставрогиных. Отнюдь не слепая судьба ожесточается против смелых, а диалектика гордыни и стыда, от которой не скрыться даже на вершинах почета. В душах великих людей зияет небытие.
© Рене Жирар «Ложь романтизма и правда романа»

+++человек отправляется на поиски клада — зарытого, как он полагает, под неким камнем. Свернув один за другим целую гору камней, он ничего не находит. Несмотря на усталость, отказываться от этого тщетного предприятия он не хочет, потому что клад весьма ценен. Поэтому он посвящает себя поискам камня, который не сможет поднять: именно на него возложит он все надежды, именно на него истратит остаток сил.
© Рене Жирар «Ложь романтизма и правда романа»

+++что бы ни делал субъект даже с /обычным/ желанием— все в итоге оборачивается против него, но связи между несчастьем и желанием он, в своем неведении, не замечает. Мазохист эту необходимую связь между несчастьем и метафизическим желанием видит, но отказываться от своего желания не спешит. Впадая в еще более удивительное заблуждение, чем прежде, он решает, что стыд, неудача и рабство суть не естественные следствия безобъектной веры или его собственного абсурдного поведения, но знаки божественности и непременное условие метафизического успеха. Отныне основой для достижения автономии субъекту будет служить сам крах: стремление стать Богом он выстраивает на бездне.
© Рене Жирар «Ложь романтизма и правда романа»

+++Именно в мазохизме противоречие, на котором основывается метафизическое желание, раскрывается в полной мере. В своем стремлении к божественному охваченный страстью штурмует неодолимое препятствие, которое взять штурмом нельзя по определению. От большинства психологов и психиатров этот метафизический смысл ускользает, и поэтому их анализ опирается лишь на поверхностную интуицию. Они заявляют, к примеру, что субъекту хочется испытывать стыд, быть униженным, страдать — и точка. Но ведь этого не хочется никому.
Все жертвы метафизического желания— читай мазохисты — стремятся к божественности медиатора и ради нее берут на себя, если потребуется — а это требуется, — бремя стыда, унижения и страдания, и даже жаждут такого бремени. Несчастье должно явить жертвам подражания бытие, якобы способное вырвать их из столь убогого состояния. Но едва ли этим /несчастным сознаниям/ хотелось когда-либо испытывать стыд, быть униженными и страдать+++
© Рене Жирар «Ложь романтизма и правда романа»

+++мы по мере сил отстраняемся от желаний с неприятными последствиями, поскольку боимся узнать в них образ собственных наших желаний — или карикатуру на них. По справедливому замечанию Достоевского, мы убеждаемся в собственном здравомыслии, лишь запихнув соседа в желтый дом. Что у нас общего с мазохистом, этим злодеем, чье желание отсылает к самой сущности нежеланного? Нам, разумеется, было бы лучше не знать, что мазохист хочет в точности того же, что и мы сами: он жаждет автономии и божественного господства, жаждет обрести почет сам и забрать его у Других, но поскольку он понимает метафизическое желание глубже всех своих целителей, то надеется получить все эти бесценные блага от господина, став его униженным рабом.
© Рене Жирар «Ложь романтизма и правда романа»

+++часто можно услышать, что садист мучит других потому, что сам чувствует себя жертвой. Это верно, но это еще не вся правда. Чтобы захотеть стать мучителем, нужно верить, что, заставляя кого-то страдать, твой мучитель возносится к области бытия, бесконечно возвышающейся над твоей. Стать садистом можно лишь при условии, что ключ от волшебного сада — в руках палачей.
© Рене Жирар «Ложь романтизма и правда романа»

+++быть реалистом по сути значит всегда склонять весы возможного к худшему. Но реалист заблуждается еще пуще идеалиста. Когда /хрустальный дворец/ оборачивается бесовским мороком, торжествует отнюдь не истина, а заблуждение.
© Рене Жирар «Ложь романтизма и правда романа»

+++но все не кончается моральным релятивизмом. Зло существует. Что подпольный человек мучает юную проститутку — не плод чьего-то воображения. Зло существует: это само метафизическое желание — извращенная трансцендентность, которая насилует человека, разделяет вместо того, чтобы соединять, и соединяет вместо того, чтобы разделять. Зло — это всеотрицающая сделка с ненавистью, которой столь многие рьяно придерживаются ради того, чтоб растоптать друг друга.
© Рене Жирар «Ложь романтизма и правда романа»

+++в отличие от философов Пруст и Достоевский объясняют наш мир не отсутствием священного, а тем, что оно стало извращенно-насильственным и медленно отравляет с тех пор источники жизни.
© Рене Жирар «Ложь романтизма и правда романа»

+++Ставрогин—это та ось, на которую нанизываются все персонажи /Бесов/, все герои предшествующих романов и все жертвы метафизического желания. Это чудовище не принадлежит к третьему поколению — он существует вне времени, как Дух Божий; это дух раздора, гниения и небытия.
© Рене Жирар «Ложь романтизма и правда романа»

+++Достоевский отвергает равно и психологическое единство, и метафизическое. На психологическую иллюзию он нападает, чтобы вернее развеять метафизическую. Жажда автономии порождает рабство — но подпольный человек об этом не знает и знать не хочет. Об этом не знаем — или не хотим знать — и мы.
© Рене Жирар «Ложь романтизма и правда романа»

+++образ Сизифа неточен. Каждый из нас для себя самого — Данаидова бочка, которую он тщетно пытается наполнить. Экзистенциалисты убеждают нас, что отвергли эту бесплодную игру — но не саму бочку. Им кажется, что быть пустым — восхитительно.
© Рене Жирар «Ложь романтизма и правда романа»

+++XVIII век расколдовал религию, XIX — историю с филологией, а наша эпоха расколдовывает повседневность. Ни одно из желаний не избегнет рук терпеливого разоблачителя, на трупах былых мифов воздвигающего величайший из всех — миф о собственной отчужденности. Ему мнится, что желаний нет лишь у него одного. В сущности, он всеми силами пытается убедить Других — и себя самого в особенности — в своей совершенной и божественной автономии.
© Рене Жирар «Ложь романтизма и правда романа»

+++желание можно разрушить или сломить алкоголем, одурманивающими веществами, сильной физической болью, эротическими изысками. Состояние осознающего отупения, к которому стремится герой, — последняя из романтических поз. Подобное не-желание, разумеется, не имеет ничего общего с воздержанием и трезвением. В своем безразличии герой надеется просто по прихоти или случайно получить то, что Другие получают посредством желания. Для героя лунатика /самообман/ — воздух, которым он дышит.
© Рене Жирар «Ложь романтизма и правда романа»

+++исходный опыт медиации предполагает, что субъект переживает свои жизнь и разум как предельную немощь. Именно от нее он бежит к иллюзорной божественности Другого. Субъект стыдится своей жизни и своего разума. Отчаявшись стать божеством, он ищет священное во всем том, что угрожает этой его жизни и противоречит этому его разуму. Поэтому он всегда устремлен к тому, что может ослабить и в конце концов уничтожить высочайшую и благороднейшую часть его существа.
© Рене Жирар «Ложь романтизма и правда романа»

+++бытие-для-себя, всегда отрицающее безгласную громаду бытия-в-себе, есть в действительности препятствие, которого жаждет и к которому прилепляется мазохист. Множество современных философов полагает /Не-/ кладезем свободы и жизни, тогда как на самом деле оно возвещает лишь рабство и смерть.
© Рене Жирар «Ложь романтизма и правда романа»

+++извращенная трансцендентность — это головокружительный спуск, когда человек бросается с закрытыми глазами во тьму. Конец этому падению — чудовищность Ставрогина и дьявольская гордыня всех /бесноватых/.
Смысл романа, как обнаруживает романист, представлен и в Священном Писании, в эпизоде с Гадаринскими бесами. Некий человек живет среди гробов в одиночестве. Обитавший в нем нечистый дух был изгнан Христом. Дух объявляет, что имя ему — Легион, он один и их много. Он просит войти в стадо свиней — и как только это было ему позволено, животные бросились в море и потонули в нем все до единого.
© Рене Жирар «Ложь романтизма и правда романа»

+++в «Обретенном времени» Пруст настаивает, что для романического творения самолюбие — это препятствие. Самолюбие порождает в нас подражание и вынуждает поэтому жить, разделившись в себе самих. Это не та механическая сила, о которой пишет Ларошфуко, а неизменно разрывающий индивида одновременный порыв в две разные стороны. Победить самолюбие — значит отвлечься от себя и сблизиться с людьми; хотя это, в каком-то смысле, то же самое, что и сблизиться с собой и отвлечься от людей. Победа над самолюбием позволяет нам в едином движении глубоко погрузиться в Себя и понять Других. Стоит нырнуть на нужную глубину, и тайна Другого окажется той же, что и наша собственная.
© Рене Жирар «Ложь романтизма и правда романа»