+++как бы ни были различны два типа преобразовательного опыта, они не являются взаимоисключающими. Первый видит спасение как освобождение от греха и смерти; второй показывает, как человек, /игнорируя Бога и свою собственную природу/, погрязая в деструктивной активности, в конечном счёте развивает растущее самосознание — и потребность в отношении с Богом. Гераклион объясняет, что тот, кто испытывает первый тип преобразования, может — и в конце концов будет — испытывать второй, который понимал Августин два столетия спустя, когда писал о /вере, ищущей понимания/.
© Элен Пейджелс «Евангелие от Фомы. Апокрифы ранних христиан»

Читать далее «Элен Пейджелс «Евангелие от Фомы. Апокрифы ранних христиан»» →

+++перед лицом этой мрачной онтологии человеческий субъект может только отпрянуть от края тьмы, сохраняя ту силу, которая в ней скрывается для того, чтобы вложить её в свет, который остаётся.
© Дилан Тригг «Нечто: Феноменология ужаса»

Читать далее «Дилан Тригг «Нечто: Феноменология ужаса»» →

+++Мессия придёт ради наших желаний. Он отделит их от образов, чтобы исполнить. Или, скорее, чтобы показать их уже исполненными. Что мы вообразили, то уже имеем. Остаются — неисполнимые — образы исполненного. Из исполненных желаний он создаёт ад, из неисполнимых образов — лимб. А из воображаемого желания, из чистого слова — блаженство рая.
© Джорджо Агамбен «Профанации»

Читать далее «Джорджо Агамбен «Профанации»» →

+++то, что не судил Иисус, совершенно явно, исходя не только из его положения обвиняемого, но и из его слов. Категорическое непринятие суда в любом его проявлении является важнейшей составляющей его учения.
Вечное не желает судить мир, но желает спасти его; суд и спасение несопоставимы, до скончания веков они по очереди исключают друг друга.
+++мир в своей бренности хочет не спасения, а правосудия. И хочет он его именно потому, что не просит о спасении. Существа, которых невозможно спасти, судят вечность: это и есть парадокс, который в конце, перед Пилатом, заставляет Иисуса замолчать. Вот крест, вот и вся история.
© Джорджо Агамбен «Пилат и Иисус»

Читать далее «Джорджо Агамбен «Пилат и Иисус»» →

+++Никакой светлый день с сияющим солнцем не станет для нас уютным пристанищем от ужаса. Потому что ужас поглотит свет, и переварит его в тьму.
© Томас Лиготти «Заговор против человеческой расы»

Читать далее «Томас Лиготти «Заговор против человеческой расы»» →

+++автономизация и индивидуализация эзотерических духовных путей, в отличие от их традиционной включённости в устоявшиеся религии, в корне поменяли ландшафт западного эзотеризма. Этот новый феномен — называемый /еретическим императивом/, с отсылкой к изначальному смыслу греческого слова haeresis, /выбор/ — коснулся всех религий, поскольку даже самые традиционные и устоявшиеся церкви уже не предлагают самоочевидных опор, определяющих то, как человек должен прожить жизнь. Они тоже стали всего лишь одной из бесчисленных опций, и даже многие воцерковлённые люди считают, что вполне могут принимать для себя такие идеи, которые официально отвергаются их общиной.
© Воутер Я. Ханеграаф «Западный эзотеризм. Путеводитель для запутавшихся»

Читать далее «Воутер Я. Ханеграаф «Западный эзотеризм. Путеводитель для запутавшихся»» →

+++Теология в целом постоянно обеспокоена затыканием дыр, латанием трещин и разрывов в рассуждении Божественного и о нем. Так она формирует лакуны несовершества, с помощью которых корпус теологии всегда может быть мобилизован против него самого, обрачиваясь против себя и кусая собственное тело. Заниматься строгой теологией — значит прокалывать тело Божественного ересями.
© Реза Негарестани «Циклонопедия: соучастие с анонимными материалами»

Читать далее «Реза Негарестани «Циклонопедия: соучастие с анонимными материалами»» →

+++мистицизм света скомпрометировал себя в нескольких отношениях, включая и слишком антропоморфного Бога, за которым пугающе возвышается всеохватывающая фигура Отца. Если божественное — это не просто сверхчеловеческое, но нечто, коренным образом выходящее за пределы человеческого (или даже противостоящее человеку), значит, любая человеческая мысль о нём может быть только горизонтом мышления. Принципиальная непостижимость слияния с божественным означает, что любое возможное описание может проводиться только путём отрицания. Следовательно, предпочтительными является не мотив света — будь то излучение божественной интеллигенции или сияние благодати — но, напротив, мотив тьмы и ночи.
© Юджин Такер «В пыли этой планеты»

Читать далее «Юджин Такер /Разное/» →

+++представляется, что есть два рода Насилия,
жертва первого оказалась обманута.
это насилие несущегося на всех парах поезда, которое свершается в момент смерти того отчаявшегося, что добровольно лёг на пути.
второе присуще змее или пауку — ибо есть что-то в них, что несовместимо с порядком, что заключает в себе возможность бытия и ошеломляет. Оно не огорошивает ударом по голове — оно скользит, лишает опоры, парализует и завораживает, а мы ничего не можем ему противопоставить.
этот второй род Насилия сам по себе является воображаемым. Поэтому подлинный образ насилия — насилия безграничного, бесформенного и лишённого качеств — я всегда могу приравнять к Богу.
© Алексей Зыгмонт «Святая негативность. Насилие и сакральное в философии Жоржа Батая»

Читать далее «Алексей Зыгмонт «Святая негативность. Насилие и сакральное в философии Жоржа Батая»» →

+++я — человек, много страдавший из-за духа, и в этом своём качестве я имею право говорить. Я знаю как всё протекает и сообщается внутри. Я раз и навсегда согласился принять свою ничтожность и подчиниться ей
© Антонен Арто «Переписка Антонена Арто с Жаком Ривьером»

Читать далее «Антонен Арто /Сборник/» →