Монумент над трупом моего гения
Удел смертных состоит из редких едва уловимых проблесков нездешнего света и посвящения остального своего существования попыткам реанимировать эти события или забыть о них. Но повторение невозможно, как и забытие.
Контролирующее, жестокое и подавляющее Сверх-Я — это не что-то внешнее по отношению к нам. Это Я, принявшее на себя чуждые ему функции, потому что Закон распался на части. Но это не то, что Я должно или умеет делать, и поэтому оно выполняет эту работу крайне плачевно.
Равно гностический Демиург — это не самостоятельная сущность. Это сам субъект, его Я, оставленное своим родителем, очутившееся в холодной тьме и вынужденное выживать и творить как попало. Драконовые меры — это единственный известный субъекту способ существования во враждебном мире. А косная материя — это единственное на что может полагаться одинокий Творец. И, одновременно с тем, это самое враждебное, что здесь есть, поскольку материя состоит из страданий падшей Матери дурного Творца.
К конечном счёте сверхконтроль и всё связанное с ним — есть следствия богооставленности и отсутствия Нового Порядка
Если уподобить Хаоснование внутреннему пламени, а психоструктуру мягкой машинерии психики-и-плоти, которая возведена вокруг этого очага и работает от его энергии, то у невротического субъекта машинерия иногда даёт сбои и как-то настроена, не всегда в соответствии с требованиями самого субъекта.
У проклятого же этот механизм наполовину сломан, что позволяет увидеть его устройство. И пламя Хаоснования то и дело вырывается наружу, выжигая сам механизм, отчего тот обращается в уголь и пепел. Против этого используется замораживающее обезболивание, оказывающее более-менее продолжительный эффект оледенения, из-за чего машинерия становится хрупкой и двигается слишком резко, чем вызывает дополнительную угрозу дальнейших поломок.
Однако проклятого и психоструктура — это нечто куда более окостеневшее и искривлённое, а Хаоснование если и предстоит как пламя, но из которого убрали тепло и свет, оно только жжёт, но не греет изнутри, не даёт сил для творения, и лишь сгущает мрак.
Что бы ни говорили любители забытых культов, христианство не могло возникнуть ни из митраизма, ни из чего бы то ни было ещё. Христианство могло возникнуть лишь из заражённого гнозисом иудаизма. Лишь иудаизм был религией гонимых и угнетённых, мифологией жертв, а не их преследователей. Уже древние евреи больше понимали в устройстве жертвенного принципа и мира насилия, чем кто бы то ни было. Ведь пока ты сам источник насилия, то тебе незачем о нём рефлексировать.
Язычество и все его производные не раскрывают никаких истин о мироздании кроме единственной и лежащей в основании его самого и всех мифологий. Включая мифологию исторического христианства, которая преследует язычество, преследуется им и становится им. И никто из них не понимает, что преследует собственного неуловимого близнеца. Это истина жертвоприношения и мимезиса, истина великой лжи, которой структурирован Падший Мир, так замечательно и подробно описываемый языческим мифом.
В писании сказано: /Возлюби другого как самого себя/. Не более, чем себя (но и не менее). Идея не в том, чтобы тут же окутать мир потоками любви. Она в том, чтобы избежать угрожающего зазора в отношениях с другим. Если субъект презирает себе, то уж лучше он будет точно так же презирать других. Возвеличивание другого, создание из него идола и образца в оппозиции к себе вызывает неизбежное соперничество с образцом, обращает его в камень преткновения. И это, в конечном счёте, ведёт всё к тому же насилию и раздору.
В писании сказано: //около девятого часа возопил Иисус громким голосом: Или́, Или́! лама́ савахфани́? то есть: Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?// (Мк. 15:34)
Фундаментальный вопрос христианства, который благополучно выставляется за скобки. Хотя это один из немногих вопросов, которые касаются каждого смертного. И этот вопрос важнее, чем ответы на него. Поскольку истинность ответов всегда сомнительна, в отличие от безусловной трагической истины вопрошания. Истины о положении мироздания и смертных в нём.
В Благовестии Фомы сказано: //Осел, ходя вокруг жернова, сделал сто миль, шагая. Когда его отвязали, он находился все на том же месте. Есть люди, которые много ходят и никуда не продвигаются. Когда вечер настал для них, они не увидели ни города, ни села, ни творения, ни природы, ни силы, ни ангела. Напрасно несчастные трудились//
Помимо очевидной морали о том, что погружённый в заботы сего мира смертный в общем-то и не проживает свою жизнь и завершает её никак, в данном фрагменте содержится ещё одна мысль. Идёт перечисление того, чего наивный смертный так не увидел. Согласно гностической логике это нечто должен быть если не Бог, то Спаситель, познание которых является решающим для спасения.
Однако перечислены как раз базовые явления мира сего, составляющие космоса и упорядочивающие его элементы. Порабощающие человека силы. Таким образом сущностью акта гнозиса оказывается познание того, что есть космос, и что делает его падшим.
В конечном счёте, гностик опознать свою социально-психо-метафизическую тюрьму, что является значимым событием его жизни, после которого можно ждать ночи. Именно это — необходимый минимум спасительного знания.
Наличие смысла жизни — это эпифеномен, который не стоит переоценивать. Равно как и его отсутствие — это симптом, а не болезнь
Всё, что не горит, гниёт. И что есть окисление как не горение. Значит лишь пелена провидения защищает нас от зрелища постоянно объятого пламенем мира.
Огнём охвачено всё, включая нас самих. На тлеющую землю падает пылающий дождь. Чем не пейзаж Преисподней?
Если работа — это часть Проклятия, ниспосланного гневливым и деспотичным Творцом, то лень — это мятеж.
Что уж тогда говорить о скуке, этом отвращении от проклятого творения.
Можно ли вернуть сакральное?
Это пытались сделать в конце 19го века, и мы получили фальсификацию в виде теософии.
Это пытались сделать сюрреалисты, и мы получили фальсификацию в виде психоанализа.
Это пытались сделать в 60е-70-е, и мы получили фальсификацию в виде нью-эйджа.
Так можно ли вернуть сакральное?
Было ли она вообще когда-нибудь здесь?
На самом деле мне совершенно безразлично кем в действительности были катары и что в действительности случилось в начале 13 в. в Лангедоке.
Для меня это останется вечно живой историей о том, как были уничтожены истина и добро.
Историей о том, как вера и милосердие были уничтожены насилием мира.
Историей о том, как христиане были уничтожены историческим христианством.
Мир уже пребывает в состоянии Апокалипсиса. Второе Пришествие состоялось как только Спаситель воскрес.
Конец Времён настал и прошёл, а люди остались. И если в основном они просто живут как жили, то всегда есть те, кто чувствует постоянный апокалипсис и постапокалипсис в бесконечном чередовании Судного Дня.
На дворе всё ещё первый век после Рождества. Империя вечна.
Однако Святой Чоран сказал: /Покажите мне хотя бы что-нибудь на этой земле, что началось бы хорошо и не закончилось бы плохо!/.
Всякое христианство обречено стать историческим христианством. Все идеи вырождаются раз за разом в дурной бесконечности вечного повторения.
Историческое христианство довело до того, что Люцифер неожиданно обрёл черты Спасителя, готового любой ценой разрушить ложный мир Творца. Похоже, что оно с чем-то не справилось (оно много с чем не справилось).
Ортодоксия перевернула крест, сделав из него знак насилия и превратив христианство в мифологию. Ответом на это стал поиск того, кого Другой Бог отправил в этот мир, и кто теперь пребывает с нами. Люди искали Христа и Дух и нашли Люцифера и Лилит.
Смертные уверены, что их существование состоит из того, что можно прожить сполна и до конца, хотя даже само существование их прерывается, а не изживается. Невозможно найти дно депрессии, исчерпать отношения, сотворить всё на что способен, пережить достаточно событий.
Дух пытается расшатать жертвенный принцип, он противостоит законам устройства этого мира.
Прометей был наказан за то, что буквально пытался нарушить жертвенный принцип. Локи был наказан за то, что он публично вскрыл жертвенный принцип собственными действиями. Люцифер восстал против ложного мироустройства и в качестве Змия дал смертным подражение, чтобы они смогли выйти за пределы рабства животной жизни
Бог никогда не покидал этот мир и никогда не умирал. Потому что его никогда здесь не было.
Смертные лишь раз за разом ужасались, находя Пустоту на месте Бога, не понимая, что нашли Его
Отпадение от Бога — необходимое, пусть и драматическое событие. Субъект должен быть отпавшим от божественности, чтобы познать её
Нам остаётся лишь ждать, пока ускорение вращения мира не приведёт к тому, что иксионово колесо страданий окончательно слетит с воображаемой оси
Не существует хороших государств, экономической модели или культуры, точно так же как не существует и хороших людей. Но бывают варианты похуже прочих.
Тени — это вывернутая наружу Тьма, которая находится в каждом смертном.
Источающая Тьму Пустота и является божьей искрой, которая обеспечивает связь смертных с Непостижимым.
Хаоснование есть абсолютное насилие, расплавляющее всё до гомогенной бурлящей массы. Это кошмар, что возник из страданий Софии.
Хаоснование может казаться пределом, начальной и конечной точкой всего сущего. На деле это то, что заполнило пустоты, когда сжалось Изначальное
Ветхий Завет преимущественно прав относительно того, что касается жертв и Закона, но преимущественно ошибается насчёт того, что касается Бога
Лилит отправилась в пустыню растить свой сад, полный запретных плодов, и одно из деревьев того сада проросло в Эдем и осквернило его
Желание, Душа и Блудница суть одно. Оно никогда не принадлежит субъекту, и всегда пребывает при ком-то другом, присваиваясь через подражание.
Желание и Душа проституируют, тогда как субъект мечтает сделать их своими и только своими.
Желание невозможно изжить. Лучшее, что можно сделать, это направить его на единственный благой объект.
Иерогамия Марии Магдалины с Христом.
Мы являемся рабами Творца и имеем право устраивать мятеж. Однако мы не можем возвыситься минуя его, но лишь вместе с ним и посредством его. Закон нельзя отменить, а оковы нельзя сбросить, равно как и воспарить над тюрьмой плоти. Но Закон можно обновить и реализовать так, чтобы он был не препятствием, а защитой от распада.
Семя зла, которым заражена структура психики и всего живого, не может быть поводом для снятия с себя вины за любое злодеяние, как чудовищное, так и самое ничтожное
Поняв, что мы сами являемся всем, что мы ненавидим и чему противимся, не сложно погрязнуть в вине и стыде, обвиняя уже самого себя во всех несчастьях. И да, действительно у нас нет врагов кроме самих себя, однако мы делаем всё, что можем с тем, что имеем.
Язычник считает, что мир организован мудро и правильно, устроен так, что человек в нём может отлично жить при соблюдении ряда условий. Проблема лишь в том, что люди забыли или просто не ведают и прекрасном мировом порядке и живут неправильно. Соответственно нужно жить так, чтобы взращивать уже заложенные в нас добродетели и соответствовать вселенской гармонии.
Только они забывают о том, что отпадение от гармоничного существования немых тварей окончилось для смертных в тот самый момент, когда они стали смертными. Окончилось раз и навсегда. Можно сколько угодно грезить о блаженстве Эдема, но это нисколько его не приблизит. Равно как и Эдем был отнюдь не там, что нам представляется.
Какой толк в самосовершенствовании и преодолении себя перед лицом неизбежной гибели?
Мир — это иллюзия. Однако вместе с тем этот мир, в который мы заброшены, пугающе, отвратительно реален. Иллюзорны лишь наши представления о мире. Покровы майи — это сама психическая реальность, сотканная нашим воображением.
Придавая слишком высокую значимость своим фантазиям, считая их серьёзными и важными субъект становится их рабом.
Многие страдания происходят от того, что человек переоценивает то, к чему можно было бы отнестись куда более легкомысленно
Абстрактные идеи, божества и иные Большие представления необходимы, чтобы нагружать их значимостью. Без подобных сакральных объектов значимостью начинают наполняются любые мелочи и ситуации самого ничтожного выбора.
Но и их следует однажды низвергнуть в Пустоту
Апокрифический Лонгиний, убивший копьём распятого Христа, отлично иллюстрирует принцип Проклятия. Он наносит удар Копьём Судьбы из милосердия, чтобы прервать муки Страдающего Спасителя.
Но убийство есть убийство, более того, убийство Посланника. Излившаяся из раны сакральная кровь оскверняет легионера и обрекает его на вечные мучения.
Трагедия Чудовища Франкенштейна в том, что его создатель совершает ужасное злодеяние. Но это отнюдь не похищение огня у гневных божеств. Само по себе создание жизни — это зло.
Все мы — несчастные чудовищные дети греха только потому, что нас кто-то породил.
Проклятые несут в себе пламя, которое сожжёт их если они не найдут ему применение.
Они ведьмы, мутанты и монстры, обладающие силами, которые они не хотят видеть или признавать, и оттого лишь страдают от нападок внутреннего агрессора, который питается этой силой и использует её же для уничижения её обладателя
Пугающиеся собственных чужеродных способностей проклятые сооружают вокруг них раковину, опасаясь любых воздействий, которые могут нарушить их хрупкое равновесие.
Однако не следует пытаться разрушить эту раковину. Её существование необходимо. Но следует найти способы произвольного выхода за её пределы, а саму её осветить той силой, которая привела к её появлению.
Мы живём после конца истории. Мир прекратил существование сотню или пару тысяч лет назад, и нам остаётся жить в симуляции мира, дурном повторении былого, которое мы так всё и не можем прожить
Многие склонны забывать, что не столько тело считается падшим, сколько психика
Первородный грех — это сообщение о нашем неотъемлемом несовершенстве, о нашей проклятости. И именно посредством восприятия собственного ничтожества и выстраивания жизни через нашу греховность мы способны обнаружить себя и Спасение
Божественная искра — это не возможность самообожествления, а ядро проклятия, средоточие тьмы, отравляющей смертного ядом Неведомого
Мы никогда не были сломаны, поэтому нас нельзя починить. Лишь постоянно перестраивать.
Нельзя и исправить этот фундаментальный изъян, и-за которого мы, собственно, и есть
Нам всем гарантировано избавление в Cмерти, этот единственный нерушимый Завет
Посланник курсирует через субъекта, перфорирует ограждающий и конструирующего смертного Закон. Он проделывает бреши в защищающе-ограничавающем экране, делая его проницаемым для присутствия бесконечной тьмы Неведомого.
Своим падением Люцифер пробил небесный свод тюрьмы, и это отверстие стало Утренней Звездой, дырой, через которую мы видим ужасающий взор Неведомого
Спаситель пронзает тёмные недра субъекта, совершая незримую подрывную работу. Он делает тело Закона полым, укрепляя тем Закон на иных основаниях, и организуя пустоты, репрезентации Вечной Пустоты, тёмные чертоги Духа, через которые просачивается скверна Неведомого.
Чудовищной змее-сколопендрой Дух носится в недосягаемых для солнечных лучей туннелях психоструктуры, разъедая скверной её недра и разнося благую весть о Неведомом
Мы обитаем на острове неведения в бескрайнем непроницаемо тёмном океане кошмара и этот океан кошмара — предельный доступный нам образ Неведомого
В казалось бы выхолощенной материалистической формулировке того, что /психика — это системное свойство высокоорганизованной живой материи/, может оказаться куда больше смысла, чем на первый взгляд.
Психика как следствие случайных или целенаправленных метаморфоз, бурления, искажения, разрастания живой материи. Следствие появления структуры в том, что противно самому принципу структурирования.
Искра, зарождающаяся в недрах чудовищной массы, на мгновение обретшей подходящую для этого форму. Массы, которая, в свою очередь, является проявлением в тварном мире самой Жизни-и-Материи, Матери Чудовищ.
Гностик собирает Искры, упавшие в мир и заточённые в материи. Он находит и возвращает их извечному немеркнущему свету Иного.
Но также это и Тени, отбрасываемые вещами падшего мира. Тени, которыми обладает всё, и которые составляют суть этого всего. Чтобы отыскать их нужен свет. Свет познающего разума, ибо лишь сознание порождает кошмары и тени. Слишком много света — и Тень исчезнет, слишком мало — и всё растворится во мгле.
Истинный мистицизм и удел смертных — отыскивать жуткую суть вещей падшего мира, а не отворачиваться от него. Отыскивать и присоединять эти отброшенные очертания к Тьме собственной Души, и её делая тем самым ещё плотнее и непроницаемее. И с каждой Тенью Тьма Души станет всё более подобна Иной Предвечной Тьме Неведомого
Идея о реинкарнации годится только для того, чтобы с особенной выразительностью подчеркнуть кошмар жизни, посредством головокружительной цикличностью её проживания без надежды на исход. Тот, кто это придумал, был поистине мастером ужасных историй, с которым не может сравниться жалкая бутафория адских мук
Исшедшая из Неведомого Истина-Жизнь создаёт хаос-материю, которая, под давлением Закона, обращается в недрах плоти в антрацитовый уголь Духа, который разжигает пламенный Спаситель, что создал бреши в Законе, чтобы к разгорающейся искре поступало живительное дуновение Неведомого
Через Сефиру Хесед божественное проникает в мир.
Через Сефиру Гебура божественное ограничивает своё проявление мире. Ибо прямо проникновение божественного в мир уничтожает мир и обращется в кошмар или растворение.
Две эти Сефиры соединяются через Тифарет, давая путь для проявлений, которые мог быть восприняты миром, но не уничтожат его.
В Падшем Мира Тифарет — это осквернение, в котором то, что от Падшего Мира искажется тем, что от Иного Мира.
Столб Кетер-Даат-Тифарет-Йесод-Малкут — столб нисхождения божественного в падшее.
Столб Хокма-Хесед-Нецах — столб нисхождения через Премудрость Софию-Лилит.
Столб Бина-Гебура-Ход — столб нисхождения Спасителя Иисуса Христа.
Крест является пока что наиболее подходящих символов космологии. Будь то крест равносторонний (которому мы отдаём предпочтение) или христианский с длинным основанием.
На вершине его располагается Истина, в внизу исходящая от неё Душа. Они функционируют на одном уровне отпадения и восхождения.
Горизонтальная перекладина отображает, соответственно, Закон и Дух, которые в большей степени функционирует в плоскости тварного мира.
Обе перекладины, таким образом, являются динамическими полюсами, между которыми происходит взаимодействие. В центре же их мы можем поставить смертного. И обрисовать его внешним кругом, выражающим Предел Тьмы, за которым находится Неведомое.
Обе перекладины креста, для подчёркивания их динамики, могут быть выражены вращающимися дисками, или косёсами, как это драматично показано в Откровение Иезикиэля
Что если Иисус является Одновременно сыном отца архонта (по плоти) и сыном Отца Неведомого (по духу).
Божественное присутствует в материи через Софию-Лилит. Тьма Неведомого является основой всякой вещи, углём в нём, который необходимо разжигать, чтобы присвоить себе отбрасываемые этим пламенем тени. Это и есть то, что называют /собиранием искр/, упавших в проклятый мир
Демоны — это самостоятельные, и часто вредящие фрагменты субъекта, его недодуманные мысли, которые возвращаются в виде кошмаров
Демоны — недодуманные желания
Призраки — недодуманные воспоминания
Даймоны — недодуманные мысли
Христианство утвердило новый Закон Милосердия на смену Закону Справедливости.
Христианство вскрыло жертвенный принцип, которым был структурирован социальный порядок
Христианство разрушает порядок, встраиваясь в него
Сакральное рассеянно и сокрыто в мире в виде искр и скверны
Сакральное появляется в мире через разрывы и распад, угрожая целостности мира
Самосознание смертного — это паразит в теле животного
Падший Мир является отражением божественного, но лишь в качестве непознаваемой и чуждой его части, такой как пустой космос, чёрные дыры и мёртвые камни.
Соединение Спасителя и Души с помощью Закона/Разума и высвобождает Искры из Материи
Изначальное -» Тьма -» Хаос -» Тьма + Хаос = Хаоснование -» Космос -» Материя -» Жизнь -» Сознание/Искры Тьмы
Ось нисхождения от Неведомого: София-Творец-Лилит
Реальность ужасна, и лишь провидение и самообман спасают нас от её лицезрения во всей полноте
Провидение же допускает испытание через восприятие ужаса
Смертный не находит себя в себе, но узнаёт себя в разбросанных вокруг осколках отражений и собирает собственные искры в падшем мире
Посмертный Ад — вымысел богословов. Ничего хуже уже нет, не беспокойтесь.
Человек со всей очевидностью не способен обожествиться, равно как и просветлиться.
Человек — просто живое существо, в котором как таковом нет ничего божественного. Не более божественного, чем во всей остальной двусмысленной материи. Однако у человека есть подобный чуждому паразиту дар обнаруживать признаки божественности вокруг себя и собирать их, обретая этим видение чуждого всему здесь Неведомого и возможное спасение.
Космос — это Кенома, частное и конечное ничто, противопоставленное божественной Плероме и полноте Тотального Ничто.
Мир создан из демонической плоти, освещаемой заключённой в ней искрами, что отбрасывают вовне тени Неведомого
Материя — не зло, но тягостная необходимость, переоценивание и ненависть к которой являются злом мира.
Кроме материи здесь ничего нет. Как и Неведомое Здесь может действовать только лишь через смертных
Астрология и предсказания — зло. Не потому, что они ложны или нет, но потому, что они предполагают, что человек находится власти Имармены/Судьбы и желает и дальше пребывать в её власти
Без плоти Дух не способен реализоваться в падшем мире и проявить себя. Духу необходима Материя чтобы спасти мир из состояния падения.
Бог не может участвовать в делах людей. Поэтому, даже желая их спасти в своём милосердии он не может вмешаться, не уничтожив всё. Поэтому необходимо появление Спасителя. В разных местах и в разное время.
С рождения у смертного есть Плоть и Душа, но последняя бездействует. Лишь с вторжением Спасителя Душа оживает, высекая пламень Духа. Но нет ни человека душевого, ни духовного, ни плотского, но лишь всё вместе.
Каждая вещь в мире может отбрасывать дивную тень Неведомой Родины, и уже это делает мир выносимым
До того, как всё возникло, не было ничего — и это было Бог.
И мы могли бы сказать, что Он находится в Другом пространстве и в Другом времени. Но он вне пространства и времени. Бог — не объект среди объектов.
/Бога нет/ — могло быть быть единственным верным словом о Нём, но даже это будет ложью.
Искушение, как и испытание — это не какие-то страсти плоти сами по себе. Секс, еда и комфорт — это не грехи. Грех — это вовлечение в соревнование за награду, за камень преткновения, который теряется во взаимной вражде. И этим камнем преткновения могут быть секс, еда и комфорт, как и многое другое.
Вводить в искушение — значит придавать вещам ценность, что приводит как к распрям, так и внутреннему разладу.
Следовательно, искушение создаётся Творцом через запрет Закона. Змей же только указывает на существование камня преткновения, и обнаружение этого фундаментального объекта заставляет людей Познать
Бог как Ничто, равно как и отсутствие Бога вызывают ужас и чувство бессмысленности. Однако Бог же и является и способом преодоления этого ужаса и бессмысленности
Падение Софии — это состояние человека, который решил познать Бога, и начинает свой путь с самого далёкого от него положения и падения в страдания и тьму материи. С этого момента мир распадается и начинается путь горевания и скитаний по падшему миру
Смертный не может обрести спасение самостоятельно без помощи извне, поскольку здесь ничего ничего, что соответствовало бы Неведомому, кроме зияющих прорех Творения.
Антитеза Порождения Неведомым и Творения Законом
Спаситель — это Пламя и Свет, исшедшие из Тьмы Неведомого во мглу падшего мира
Дух предшествует владыкам этого эона и является непосредственным Словом Бога. Но его деятельность в этом эоне ограничена Законом. Он может либо уничтожить мир в очистительном пламени, либо вести подпольную партизанскую деятельность, создавая червоточины в мироздании
Вскрытие саркофага и оскверняющее воскрешение
Возродившись Христос инфицировал мироздание пробуждённым и особождённым Духом
Имармена — это сломавшееся, падшее Провидение Бога, и лишь будучи таким оно и может быть реализовано в мире. Смертным следует восстановить Фатум своими силами
Быть сломанным — единственная возможность быть для смертного, единственный компромисс между стремлением к смерти и стремлением существовать
Космос необходим смертным для существования, поскольку без него есть лишь распад смыслов и распад субъекта. Однако невыносимое Хаоснование, которому Космос противопоставлен, неотделим от него
Сакральное — это брешь в Космосе, и эта брешь должна быть достаточно велика, чтобы сакральное проникало сюда, но не слишком велика, чтобы не становиться чрезмерной, и не приводить к распаду. Поэтому смертный существует как оптимально перфорированный космос, и вынужден то и дело то взывать к Духу перфорации, то искать способы латать чрезмерные бреши.
Коллективные и индивидуальные практики латания и создания дыр в мироздании
Демиургическое Я всегда является падшим и неизменно творит падший мир и никакой другой. И это единственная возможность для существования смертных и мира безотносительно вопроса о необходимости этого существования
Так же, как и человек исходно — это животное, так и душа человека сама по себе — языческая. Но как это животное может стать человеком, так и эта душа может стать христианской
В смертных есть искра божественного, пламя которой необходимо раздувать и поддерживать. Спаситель разжигает эту искру
Огонь, ярость, и тьма Святого Бёме — это Хаоснование, Предел Неведомого, источник природы и бездна преисподней.
Из огня происходит Сын, Свет и любовь.
Святой Блейк о собирании искр в падшем мире:
+++Небо синее — в цветке, В горстке праха — бесконечность;
Целый мир держать в руке, в каждом миге видеть вечность+++
Ангелий Силезский, немецкий пиетист и поэт: /Мое тело — скорлупа, из которой выводится цыпленок от духа вечности/
Задача человечества — осуществить брак между Падшим Миром и Неведомым и освободить мир от самого себя. Если мир и тюрьма, то это тюрьма, в которой мы обретаем свободу.
После творения человек пребывал в состоянии неразличимости в заточении Эдема. Это состояние уже было падшим, но даже падшесть не могла толком проявиться из-за неразличимости.
Лишь плод древа познания сделал явным разрыв между человеком и Богом, между человеком и миром, между человеком и человеком. Но отнюдь не вкушение плода стало причиной падения.
Падение было заложено в глине, из которой был слеплен человек, в глине, замешанной на крови демонов, в глине, являвшейся демонической плотью, не несущей в себе страдание, насилие и ничтожение.
Верный миропорядок распался с момента Падения и наступления Долгой Ночи седьмого дня Творения.
Дурной миропорядок начал распадаться с момента пришествия Христа.
Мы живём в дважды апокалиптическое время
Фундаментальная (но не последняя) ошибка гностицизма заключается в том, что дурным и несовершенным считается мир, а гностик возвышается над ним вместе с немногими избранными. Тогда как зло исходит именно от людей, в частности от вот этого вот довольного собой гностика.
Христос на Кресте — страдающая плоть этого мира
Душа и тело не противостоят друг другу, они суть стороны одного. Дух же чужероден для них обоих
В Благовестии Фомы сказано: /Несчастно тело зависящее от тела/ — тело, зависящее от космоса
Царство уже здесь, но его необходимо искать. Мы живём в время между двумя финальностями, в промежуточном безвременьи лиминальной симуляции жизни
Мир есть плоть, труп и ад. Мы должны пройти мимо этого мира
Смертный не может совершать блага, ибо лишь Бог благ. Смертный может лишь избегать зла
При этом избегая зла смертный бежит от себя, ибо сущность смертных есть зло и они суть дети зла
Бог есть милосердие, и любое насилие совершается без Бога
Выбор человеческой жизни пролетает между кошмаром и ложью. Кошмаром насилия имманентности Хаоснования и ложью повседневного мир
Вампиричесесий субъект испытает нехватку бытия и, находя её в другом, желает быть при нём, питаясь его молодостью, талантом и успехом. Мазохистская по сути тактика без необходимости в унижении
Каждая великая религия рождается в чистоте, но искажается и приходит в упадок. После чего ей необходимо возрождение или новый пророк, исходящий от Неведомого раз за разом ради нашего спасения
Возможно Мани дал действительно единственное разумное объяснение того, почему Господь является творцом неба и земли. Он собрал смешанную со светом материю и создал мир, чтобы извлечь из тьмы искры света. Дурным оказывается не Творение как акт, но используемый материал и предпосылки, которые привели к его возникновению.
Истинный Бог и Дух его и Сын не могут пребывать в мире в величии и силе. Они — скверна для мира, разрушаюший его вирус. Мир Лжи инвертирует благо, и Свет там становится Тьмой здесь. И Великое Предвечно пребывает Здесь в ничтожестве и слабости
Является ли распад и смерть злом сего мира или надеждой на спасение всей материи, обречённой обратиться в ничто?
Божественное пребывает в руинах и пустынях
Материя-Лилит появилась из страданий Духа-Софии, но содержит в себе искру текучей Тьмы, движимой к созданию жизни — ереси среди материи, а затем к созданию разума — ереси среди плоти.
Материя проклята, но вместе с тем одухотворена Лилит — Софией Ахамот. И в большей степени проклята, и одухотворена плоть, и ещё в большей степени сознание
Зло — это насилие. И силы зла не только в раздоре, но и в тирании, что суть неразрывно связана с ним через жертвоприношение. Дьявол/Творец — хранитель государственного насилия и источник раздора
У Зла нет формы, и оно жаждет её. Оно имитирует благо, создавая подобие формы. Оно вторгается в смертных, заполняя форму. Оно аморфно и завистливо.
Смертные — сломанные приёмники божественного откровения.
Одни говорят, что когда-то мы были целы и принимали сигнал в его совершенстве, пока не свершили грех и не пали.
Другие же, что смертные обрели это проклятие по случайности или ошибке, и обречены вечно страдать, зная о чистом сигнале, но будучи не способными воспринять его.
То, что не было сломано, нельзя починить. Поэтому милосердие божье — это починка того, что не было сломано.
Параноидная шизофрения, бред Шребера — это обнажённая истина о нашей сущности. Мы всегда принимаем сигналы, но это сигналы всегда воспринимаются как шум
Гностическая ересь является вирусом любой религии. Равно как и Благая Весть является вирусом падшего мира
Древовидная, преемственная логика Ортодоксии — Святой Дух передаётся только через рукоположение, наряду с ризомной логикой Еереси — проявления Святого Духа спонтанны, и не зависят ни от чего.
В Благовестии Фомы Иисус указывает обратиться к своему началу, он указывает не только на свет, что предшествовал творению. Он указывает на плоть, что предшествует нашему появлению
Поскольку Неведомое радикально отделено от космоса, то лишь через ритуал и молитву мы можем создать божественное здесь на несколько мгновений по образу его
Материя есть камень, отвергаемый строителями духовных трудов
Материи мы обязаны всему, что в нас есть. В её непроницаемой тьме заложены искры величайших свершений
Падший мир, включая материю, состоит из страданий Софии, обретших демоническую самостоятельность. Во всём мире заключены искры духа, непроницаемая тьма вещей, которая может быть пробуждена
В любой системе должна присутствовать разболтанность, чтобы она была подвижна и могла адаптироваться и изменяться. Особенно это касается религии, которая должна быть сломана, чтобы в ней мог свободно действовать пламя вируса Духа
Мы должны нести небытие и пустоту в своём сердце. Не обращаясь к ним в постоянной тревоге, но зная об их присутствии и отталкиваясь от них в постоянном движении к существованию
В проклятие входят:
вампирический нарциссизм как нехватка бытия в себе и поиск его в другом, вместе с гордыней и стыдом;
героическое переключение маниакально-депрессивного состояния величия и ничтожности в связи с приближением к объекту желания;
дисфабрикатное параноидно-шизоидное расщепление на раздирающие вариации подражающего Я и паранойяльное преследование двойником с ненавистью к нему
В Благовестии сказано о самарянине и ближнем нашем, которого мы должны любить как себя. И этим ближним оказывается Христос, принёсший нам вино и масло помазания. Именно с ним мы должны быть в любовном подражании и на него смотреть, а не на ближнего нашего
К.Л. Стивенс — сентиментальный тиран, оправдывающий всё тем, что оно просто не может быть дурным. И да, собаки возносятся вслед за хозяевами
Честертон — брюзжащий старик, жаждущий костров инквизиции во имя торжества свободы мысли
Тиллих — философствующий зануда
Вейль — одержимая любительница страданий
Милбанк — похож на Честертона, но с претензиями на филосифю, к тому же всё ещё жив, что не делает ему чести
Обращясь к Святому Батаю.
Солнце Хаоснования эманирует /насилие/ в мир, и смертные должны уметь совладать с этой избыточной энергией, что прежде делалось через жертвоприношения.
Избыток /насилия/ создаёт Проклятую Часть, коллективную жертву, которой предназначено раствориться в имманентности. Так появляются болезни века. Депрессия, отказ от социальной нормы — это бесполезная трата, жертва некоторых для блага всех
Чистая бессмысленная трата — ответ на необходимость распорядиться излишком насилия. Милосердие — это вывернутое наизнанку жертвенное насилие
Число лиминальных, гомогенных сообществ возрастает, и будет возрастать, пока проклятая часть не станет всем человечеством, дав начало новому человеку или уничтожив человечество
Божество этого мира является божественным лишь постольку, поскольку в нём ещё есть ярость, мщение и /насилие/.
Истинный бог любви — вовсе не божестенен. и в то же время он сверх всякой божественности, поскольку направляет на себя всё божественное /насилие/
Анархизм и христианство.
То и другое преследуется и уничтожается властями мира.
То и другое невозможно, ибо требует радикальной перемены в смертных, метанойи. Невозможной перемены от путей насилия.
Если смутное потустороннее, некое /хотелось бы верить/ — это предпосылка сакрального и остаток после его исчезновения.
То может и квазирелигиозные практики современности, брикколаж оккультизма и религии — это и есть основание всякой сакральности, после её уничтожения.
Может ли чем-то гордиться человек, если всё, что он совершает, делается помимо его воли?
Мои мысли не принадлежат мне. Мои способности существуют независимо от меня. Мои таланты реализуются сами по себе.
Я не волен делать что-то хорошо или дурно. Я волен лишь остановить себя от совершения зла, хотя и это даётся нам редко, но только то, чего мы не совершили — это поистине наша заслуга
Интеллектуальная собственность на мысли — это ложь. Мы приписываем себе владение тем, что мы случайно нашли, да ещё и бахвалимся этим. В лучшем случае мы достойны скромной компенсации за обнаружение клада, не более того
Придание ценности всему разрушенному, жалкому, никчёмному. Всё это и есть прекрасное, то, что любит Бог Милосердия
Любая религия может быть истолкована в гностическом духе. Таким образом возможно гностическое христианство, гностический зороастризм, гностический буддизм, гностический эллинизм и гностическое тэнгрианство.
Гностицизм — это инвертирование позитивно относящийся к существующему к миру религии, в котором любой мятеж становится спасением, боги тиранами, а мир отвратительной ложью. Гностицизм — это не религия, это вирус, поражающий религии. Это абсолютная ересь, которая преследовалась равно христианами, мусульманами и буддистами.
Вирус истины, как хотелось бы надеяться.
История лишена спасения, а спасение лишено истории
Жизнь — это череда упущенных возможностей, завершающаяся неотвратимым избавлением от этого падения
Главная задача неязыческой религии — борьба с разрастанием насилия, защита преследуемых и обличение властей мира сего. Со всей очевидностью христианство со своей задачей не справилось.
В свою очередь национальная принадлежность религии неизбежно соединяет её с машиной насилия.
Поэтому несмотря на бесчисленные дурные свойства фундаментально католицизм сущностно превосходит прочие конфессии, но всё ещё не вызывает моих симпатий
Апология Проклятия 