«Frames to protect and frames to present
We keep on rotating through these golden cages»
(c) Diorama «Cubed

Смертным часто свойственно быть недовольными собой, вплоть до самоубийственного негодования с удручающим чувством вины из-за того, что они не способны быть постоянно деятельными и творческими. В принципе речь идёт о любого рода постоянстве Я, но мало кто переживает, что перестал любить салат, а ещё меньше из-за перехода из состояния печали, хотя и здесь не без исключений. Однажды период или вспышка активности сменяется спокойствием или унынием, на смену порыву с жаждой работать и общаться приходит желание уютно и бессмысленно развлечься, а то и одолевают мысли о неминуемой смерти. И тут же несчастный начинает корить себя в этой неуместной и глупой перемене настроения. Но если мы и можем требовать от субъекта постоянства, то точно не постоянства активности, вдохновения и настроения.

Психоструктура неизменна, но её элементы распадаются, меняются и собираются вновь, особенно это касается Я, самого заметного из них. Одни преходящие состояния подобны метеорологическим феноменам, они относительно краткосрочны и поверхностны. Другие же периодичны и фундаментальны, затрагивая всё существо смертного, соответствуя скорее смене сезонов или астрологическим сюжетам. Но хотя смертные больше не обвиняют своевольных богов в перемене погоды, и лишь отдельные глупцы уповают на звёзды, в массе своей субъекты продолжают винить себя за явления, повлиять на которые куда тяжелее, чем вызвать дождь, отменить зиму или передвинуть небесное тело. Радость столь же переменчива, как и печаль, а Дух веет там, где хочет. Смертные не способны предугадать будущее и едва ли ведают, когда придёт пора душевного подъёма и как долго она продлится, сменившись апатией и упадком. Ему остается лишь уповать и учиться жить с тем, что дано ему сейчас, нравится ли ему это или нет.

Я столь же переменчиво сколь и стабильно, его невозможно удержать. Беда – это не сами перемены в Я, а то, что субъект цепляется за то, каким он к себе привык, и порицает себя и весь свет когда ему это не удаётся. Он не может расстаться с приятным или просто привычным ему Я как в случае больших трансформаций, так при малых изменениях, лишь меняющих фон его субъектности. Мало чему в мире свойственно постоянство, и к нему может быть и достойно стремиться, но нельзя принуждать силой, искажая себя. Если же позволить событиям быть, то от любого, даже самого неприглядного положения вещей, можно и необходимо получить если не удовольствие, то пользу, заключающуюся не во взаимодействии с Этим миром в том или ином настроении, но с данным состоянием, хотя это может быть отвратительно и болезненно.