Кажется весьма забавным, что в каждый момент истории человечеству не состояло малейшего труда решить, что вот сейчас-то и настали последние времена. Что если ещё немного продолжится в том же духе, то и сама история и мир канут в хаос. Конечно, время от времени этому впечатлению случалось быть более интенсивным, но едва мы найдём такой момент, когда народ мог сказать: «Ну, вот сейчас-то точно всё хорошо и ничего не предвещает вселенской катастрофы». Неизменно нравы оказываются падшими ниже некуда, вокруг творятся злодеяния, повсюду нас осаждают варвары, локальные катастрофы предвещают всеобщий распад, налоги растут, нами правят деспоты, а падения мира в пропасть уже едва ли можно избежать.

Но может быть это не просто причуда человеческого восприятия. Может действительно каждый момент времени полон знамений грядущего конца, а человечество и человек пребывают в неизменном и действительном состоянии наступающего апокалипсиса. Может он даже каждый раз и наступает, а мир с начала времён пульсирует спазмами господнего гнева, который волнами прокатывается по творению.

Но мы лишь предчувствуем надвигающуюся бурю, видим сгущающийся над мирозданием мрак, однако с завидным постоянством пропускаем сам момент светопреставления, отвлекаясь на что-то более важное, актуальное и насущное, чем какое-то очередное откровение.

Так и живём, и жизнь наша состоит из неисчислимых оставшихся за кадром катастроф, упущенных эсхатологий, которые, ничего толком не разрушив и не преобразив, затухают где-то в недрах нашего взора, который так легко отвлечь. И нас тревожит лишь смутное эхо далёкого грома.

С другой стороны, может только этот экзистенциальный дефицит внимания нас и бережёт.  Потому мироздание, будь то социальное, космическое или субъектное, в принципе находится в постоянном состоянии разрушения/откровения/преображения, и вынести это впечатление, должно быть, не так уж легко. То есть затруднительно впасть в восприятие и переживание этого, а решить, что, пожалуй, хватит, и вернуться к прежнему игнорированию.