//И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь?
Или как скажешь брату твоему: «дай, я выну сучок из глаза твоего», а вот, в твоем глазе бревно?
Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего//
© Мф 7:3—5

Многие неприязненно относятся к депрессивным людям. Возможно даже все, более или менее. И как бы себе кто не объяснял — у этой неприязни нет никакой условно объективной причины. Ну плохо человеку, заявляет он об этом или нет, с чего здесь раздражаться, посочувствовать только можно. Однако депрессивные люди бесят своим нытьём и устойчивостью к воздействиям. Чтобы совладать с этой ненавистью, их обвиняют в многочисленных пороках, получении удовольствия от их состояния, мнительности и просто смертном грехе уныния. В этом состоянии нет ничего приятного, смею заверить. Перед нами явно жертва отпущения, но что делает депрессивность таковой?

Депрессивный человек подобен пустому сосуду, которого гнетёт его опустошённость. И он относительно активно предъявляет её миру в надежде наполнения. Тщетной надежде, но он об этом не знает. В действительности его нехватка бытия не уникальна, а универсальна. Всем смертным недостаёт бытия, все они вовлечены в бесконечный поиск чужого желания и чего-то священного. Разница лишь в том, что у условно не-депрессивных присутствует плотно пригнанная к ним крышечка самообмана и лжи, они верят в то, что их желания принадлежат им и весьма осмысленны, а сами они если и не исчерпывающе счастливы, то до этого осталось всего полшага, надо только хорошенько постараться. Не-депрессивные субъекты делают вид, что с ними всё в порядке, и сами склонны в это верить. Потому распознать собственную опустошённость они могут лишь в других. Но ложь сильна, а истина эта не несёт в себе ничего приятного. Единственной допустимой реакцией становится попытка наполнить депрессивного субъекта иллюзорным желанием, от которого он отмахивается. За этим следует просто ненависть и стремление устранить вопиющего грешника с глаз долой.

Это, однако, не значит, что депрессивный субъект обладает экстраординарным знанием о мироздании. Не следует славить благую Меланхолию, покуда депрессивный субъект точно так же, как и все, вовлечён в борьбу за иллюзорный приз и не понимает, что желанной полноты бытия не существует. Меланхолик даже более прочих заражён азартом этой игры, и куда как менее понимает её правила. Он очарован камнем преткновения и не собирается от него отходить ни на шаг. Впрочем, это непонимание повышает шанс, что он решится исследовать вопрос и что-то поймёт, но шанс этот есть у всех.

О моём восприятии «Психической Библии» и её авторов, об истории и положении организации TOPY в культурной реальности и о мифологии Дженезиса Пи-Орриджа.

“Once upon a time there was a garden
A garden was destroyed by a word
Destroyed by language
Language became the first memory
Time was set in motion at this point
But the garden did not exist within time or language
It was an exterior neural projection
A cathedral that worshipped its occupant
And that was your soul”
© PTV3 «Greyhound of the Future»

Читать далее «В поисках утраченного» →

Согласно распространённому, особенно в советских учебниках, определению, психика — это субъективное отражение объективной реальности. Какое-то время это формулировка возмущала меня своей примитивностью. Ведь психика — это куда более сложная штука и в ней ещё много всяких штук! Нас же вроде этому здесь и учат? В конце-концов даже в себе я нахожу гораздо больше всего, помимо отражений какой-то там унылой реальности.

Читать далее «О психике» →

“The more you take, the more you need
The more you suck, the more you bleed
The dead know better, so listen to the letter
The more you suck, the more you bleed”
© Puscifer «Telling Ghosts»

Многие знают, что буддизм  выступает против продолжения людских страданий, а страдания, в свою очередь, порождаются желаниями. Соответственно буддизм выступает против желаний. Схожую ценность в усмирении страстей находят и иные мировые религии. Критическое отношение к тематике Желания и стало одним из факторов, сделавшим эти религии осевыми, то есть обозначающими переход к качественно другому отношению людей к себе и мироустройству. Но находится изрядное число тех, кто считает, что репрессия желаний — это худшее, что делает религия с человеком. Тем самым людей пытаются лишить их индивидуальности; самой сути того, что делает их людьми. Необходимо вернуться к корням, которые мы погребли под грудами мусора. К тому же поговаривают, что угнетение желаний приводит к неврозам и прочим неприятностям.

Читать далее «О желаниях» →

О проблеме смысла жизни, её связи с положением человека в мироздании, о статусе смысла при депрессивных состояниях и о возможностях обнаружения смыслов в существовании субъекта
Читать далее «О бессмысленности» →

Мифология Меланхолии — это мифология нескончаемого жертвоприношения, где субъект приносит в жертву самого себя, чтобы таким образом сконцентрировать и направить жажду отмщения за причинённый ему вред. Потому что свободное распространение ненависти разрушит его, тогда как в жертву приносится всегда кто-то очень похожий, но другой, не-настоящий-я. Циклическое разрушение собственного фрагмента спасает целое от пароксизма уничтожения, а плохой мир лучше доброй ссоры.
Вред же, вызывающий ответную жажду мщения, был нанесён на заре истории, и никто из участников уже не помнит что же тогда случилось. Но на текущий момент агрессор — это элемент психоструктуры, обвиняемый в причинении вреда. Вероятнее всего им является Сверх-Я.
Покуда жертва должна не быть частью сообщества (частью Я), но быть особенной и соответствующей божественной жажде крови (причастной Иному миру), то именно фигура Иисуса — идеальная жертва, сочетающая свойства как обидчика, так и жертвы (причём какую бы из сторон противостояния мы ни считали кем). Обе стороны оказываются удовлетворены и могут вернуться к мирному сосуществованию