«Are we living just for pleasure, or for reasons yet unknown?
Let us realize our secrets, when we reach into my soul.
Let my dreams be remembered, when I lay down not to sleep.
Hell is where the heart is, it’s a place for you and me»

Ordo Rosarius Equilibrio «Hell Is Where The Heart Is»

Традиционно Ад — это место ссылки и заключения. Пространство, где тебя подвергают пыткам в соответствии с грехами. Декоративные элементы в виде чертей и пламени едва ли воспринимаются многими всерьёз, так что общий акцент делается не на сакральной символике, а на том, что это очень плохое место, где субъекту очень долго очень плохо. Возможно, что вечно, а в бесконечной перспективе что угодно превратится в пытку. Тем более, если деятельность, на которую обречён грешник, заведомо бессмысленна, что нам демонстрирует эллинистическое представление о Стране Теней с Сизифами и Данаидами. В общем-то, смерть не так страшна, как нескончаемая невозможность ни быть живым, ни умереть, что и демонстрирует нам идея Ада.  

Атрибуты Ада — это хаос, кошмар и страдания. Является ли это конкретным местом в космологии или состояниям бытия, но в любом случае для смертных Ад отодвинут куда-то по ту сторону и противопоставлен Этому миру, который несколько более богат на приятные переживания и осенён божественным порядком. Однако для проклятого субъекта Этот мир уже кошмарен, и именно Этот мир является бурлящим хаосом, который воздействует на субъекта и причиняет ему мучения. Если в привычном представлении Ад находится во власти жестокого тирана Сатаны (или подставьте сюда имя любого другого властителя в соответствии с мифологией), то для проклятого Этот мир находится во власти Зла, как бы его не называли: Князем Тьмы, борьбой за выживание или капитализмом. Даже если проклятому не близки паранойяльные фантазии, то он может быть склонен, например, к сартровскому пониманию Ада как скопища других людей, которые не могут сосуществовать, не причиняя друг другу страданий уже одной своей инаковостью.

Так или иначе, для проклятого Здесь уже достаточно плохо, и этим снимается заявленное противопоставление Ада и Этого мира. Если уже Этот мир так плох, то замена одного дурного места другим мало что меняет. Само слово «Ад» теряет особенную значимость, становясь простым синонимом плохости. Но есть в этом понятии что-то, что продолжает быть значимым для проклятого. Ведь Ад — это обитель проклятых душ.

Существует версия, что негативность Ада определяется прежде всего отделённостью этого места от Бога и его благодати. Это объясняет, почему Адом может быть назван Этот мир. Ведь он действительно отделён от Бога,  имеем ли мы при этом в виду, что Бога не существует вовсе или что есть Нечто, которое по определению не может сосуществовать с Этим миром. Но поскольку для инвертированного мировоззрения проклятого субъекта этот мир по определению управляется злыми силами, то что-то достаточно могущественное здесь всё же есть, пусть даже это просто другие люди или социальные конструкты. И постулируя присутствие разлитого в универсуме Зла субъект, не имея возможности от него избавиться, не прочь избавить себя от универсума.  

Но вместе с тем Ад отделён и от мира других людей, потенциально враждебных, склонных к взаимной борьбе и угрожающих свободе субъекта. Возможно, в том числе и поэтому потусторонний мир обрёл в историческом христианстве столь негативную коннотацию, ведь Ад, в котором единолично властвует (и страдает) Сатана — это так или иначе персональное пространство. И историческое христианство, как и любая система насилия и принуждения, не слишком-то поощряло выпадение из поднадзорного коллектива. Ад — это сверхиндивидуализированное пространство, ведь даже пытки там подбираются для каждого свои. Равно как и Сатана, властвующий в сконструированной по личному плану Бездне, уже этой чрезмерной персонализацией является угрозой Творцу, величайшему из ремесленников.   

Так Ад, являясь местом ссылки в мироздании, изолированным пространством, где не светит солнце (в данном контексте ложное солнце ложного творца ложного мира), обращается в самое притягательное для проклятого место. Это депривационная камера души, кокон проклятого, где над ним не довлеют абсурдные и суровые законы, где он не должен оправдывать своё существование перед судом нависшего в небесах ока и миллионов глаз других людей.

Другой антитезой Ада, помимо Этого мира, являются, конечно же, Небеса или Рай, горний мир совершенства. Однако он остаётся притягательным преимущественно для фундаменталистов, уверенных в весомой реальности этого места, где они получат вознаграждение за мученичество и истовость веры. В остальном же  Рай представляется весьма блеклым местом в сравнении с красочностью и смысловой нагруженностью Бездны. Кроме того, Небеса, в пространстве которых должен быть максимально явлен проецируемый на Этот мир структурный порядок, являются средоточием Закона сего мира и, соответственно, карательной деспотии. Рай оказывается гиперпаноптикумом, тотально механизированным царством правил и надзирателей, в котором состоящие из шестерней херувимы в строго прописанном порядке выкатываются и воспевают Великого Инженера.

В «Потерянном Рае» Мильтона мятеж Люцифера связан в том числе и с тем, что он отказывается быть частью мегаструктуры, предпочтя этому обустройство собственной Огненной Геенны. Вместо соучастия в совершенном порядке, где у всего есть своя роль и место, Сатана выбирает владение пусть и не идеальным фрагментом реальности по соседству с Хаосом и Тьмой, где нет и следа деятельности Творца. Здесь может быть  темно и несколько причудливо, но зато здесь симпатичный интерьер и вокруг только друзья, такие же падшие.

Ещё одним библейским беглецом от тирании Творца является Лилит. Согласно легенде, она, первая женщина, сбежала из Эдема от патриархального деспотизма Адама и гнева Яхве и организовала собственный Эдем. Лилит вырастила на пустынной земле вне взора Творца (а кроме Эдема там везде была одна пустыня) свой собственный Ночной Сад.  Возможно, она даже рассказала об этом изгнанному Каину, и тот основал Первый Город, на сей раз на востоке от Эдема.

Проклятый не может совладать с враждебным и не таким уж прекрасным миром. Мир всегда больше, сильнее и прочнее. Но проклятый, и без того вечный изгнанник, может найти фрагмент полуоформленной материи на границе мироздания, которое сможет назвать своим личным Адом. И единственное реально существующее место, которое можно было бы назвать Адом, — это дом, где каждый оказывается падшим ангелом. Размеры инфернальной жилплощади здесь, конечно, не принципиальны.  

Ад близок к Хаоснованию, а чужеродная Этому миру сила подтачивает всё, из чего он состоит. Но всё же это ещё не сам океан хаоса, а лишь последний фронтир перед ним, откуда можно совершать погружения за жемчугом сакрального и наблюдать за удивительными подводными тварями. Персональный Ад — это скорлупа субъекта, полная иномирного творческого потенциала, столь необходимого, чтобы прорываться Вовне. Кроме того, не следует забывать, что Ад является и центром операций для вылазок в Этот мир, если не в целях совращения невинных и торговлей душами, то хотя бы за провиантом. И, если уж на то пошло, откуда как не из Ада следует начинать путь к завоеванию отнятых однажды Небес.

Ад — это место по ту сторону от принуждающей силы Закона, по ту сторону от долженствования и надзора, по ту сторону от насилия. Место, где властвует субъект, а не структура. Место свободы и любви, покуда то и другое возможно лишь вне контроля властей и престолов. Это не спасение, но единственная возможность найти убежище как от ударов Рока системного насилия, так и от потоков сакральности с Другой стороны.

Ад — это тёмное сумеречное место. И помимо того, что игра теней на его стенах открывает бесконечный простор для воображения, здесь нет безжалостного света, выставляющего напоказ всё несовершенство и убожество субъекта. Только ламповые всполохи пламени, в которых он может позволить себе быть проклятым и не обращаться в прах от солнечных лучей стыда и вины.

Конечно, Ад — это всё ещё место страданий, и подчас они кажутся бесконечными. Удалившийся от всего субъект оказывается наедине с собой, а с собой у проклятого не всё в порядке. Равно как сталкивается он и с полчищами демонов, которые роем обрушиваются на того, кто не сумел ещё властвовать над ними. Именно властвовать, а не изгонять, потому что затруднительно изгнать демонов из Ада.

Но эти страдания субъекта, пусть порой они бывают убийственны (в смысле саморазрушительности) — это далеко не то же, с чем сталкивается субъект вовне. Потому что это его собственные страдания, с которыми, каким бы невыносимо тяжёлым это ни казалось, можно совладать и через это возвыситься в своих пропахших серой чертогах.

Ад — это не место вне Бога, но место вне власти и взора Демиурга и его ангельских легионов. И, будучи максимально, но безопасно отдалённым от этого мира, Ад оказывается ближе всего к Истинному Богу свободы и милосердия, равно как и к Хаосу возможностей. И лишь организовав личный Ад, проклятый приближается к пониманию, что он может быть свободен и счастлив в той же мере, в какой он проклят.

И неважно, насколько стабильно это место в реальности. Будь то родовое гнездо, в котором проведена вся жизнь, или десятки съёмных комнат —  Ад всегда пламенеет в сердце проклятого и может вынесен его вовне, где бы тот ни оказался.

//Bad blood, rivers run dry
Thunder comes and the children cry, bad blood
Never can change, no one here to blame
Bad blood, older than time
Followed me down from my father’s tribe
Bad blood, making me shake
Running through my veins, bad blood

Too many questions, so many unanswered times
Most times the finger points at me
In my confusion, might slip and cross the line
I’m not to blame for all you see
You can’t help me, it’s in my soul
Pray for mercy, nowhere else to go//

© Doro Pesch «Bad Blood»

О фрейдовском случае человека-волка и понимании его как попытки анализа проклятого субъекта; о симптоматике проклятости, проявляющейся через темы осквернения, отвращения и чистоты; об отношениях проклятого субъекта с Демиургом и восприятии себя как священной жертвы; о положении предвечного младенца как принципа обновления в психоструктуре проклятого субъекта; а также о значении сна Панкеева, проявлении Хаоснования и о смысле первосцены как основании субъекта.
Читать далее «Из истории одного взрослого проклятия» →

//She has come from the shadows of the dream world
A dark angel from the darker side of love
Across a sea of tears
A hundred thousand years
Come with her and dance in the moon light
And you are lost to this world evermore
Put your hand in her hand

Come and fly now with the angels
Rise again now like the phoenix
Your the love that lives forever
In the heart that never dies, never dies
Heart of Lilith!

Come and drown in the lake of her passion
Come and die so you can be reborn
Hear the siren sing
Hear the death knell ring
She’s the witch the siren and the vampyre
She has come from the distance stars
To take your heart
To break your heart//

© Inkubus Sukkubus «Heart of Lilith»

О Душе проклятого субъекта и её проявлениях под множеством имён, в том числе Лилит, Иштар, Гекаты, Персефоны, и о сути её феминности; о методах и целях воздействия Проклятой Души на субъекта, и её различиях со Священной Душой и Мятежником; о связи Души с Материнским Объектом, об актуализации проклятых структур в связи со Смертью Бога, а также о волосах как месте манифестации Скверны и о способах взаимодействия проклятого субъекта со своей Душой.
Читать далее «Апология Лилит: Тёмная Душа» →

//Meet my obsession, my opium dream
Lost in indulgence I’m not what I seem
Come to my arms and let me seduce you
Surrender your soul, and I will reduce you
To simple sensation and fleshly delight
So fly to my side and embrace the night;
We will defy the greatest commands
And heedlessly walk the forbidden lands.

They will despise us but we will be strong,
The road to fulfillment is rocky and long;
Misunderstanding is genius’ curse—
They call us evil but nothing is worse
Than passive submission to meaningless rules,
These are oppression and misery’s tools;
Ultimate freedom is our delight
To quaff the nectar of forbidden night.

Blinded by pleasure we long to be free,
Striving towards something we no longer see;
The world is burning, our minds are on fire
Consumed and consuming in seething desire,
Slaves of sensation, there’s something we’ve lost
We’ve ransomed our passion, heedless the cost;
Promethean god, we have seized the flames
But our theft is rewarded with eternal chains.

Gaze into depths of emerald absinthe
And plunge through the twists of the labyrinth;
Gather at crossroads and chant to the wind
Dance in the graveyards and revel in sin,
Our innocence lost and our faith destroyed,
Spiraling down into lightless void,
Drunken on dreams and ceaselessly sleeping—
Here in the garden the angels are weeping//

© Michelle Belanger  «Angels Are Weeping»

О Мятежном Духе и его появлениях в мифологии в под именами Прометея, Локи, Сатаны, Аримана, Дьявола и Люцифера, об их сходстве и различии, об атрибутах Мятежника применительно к устройству субъекта и проклятому субъекта, и об отношениях Мятежника с ними.
Читать далее «Апология Люцифера: Мятежный Дух» →

//Eripite nos ex miseriis crudelis Terras,
eripite nos ex faucibus eorum,
quorum crudelitas nostro sanguine non potest expleri

Rescue us from our Misery, from this cruel land,
Rescue us from the jaws of those
Whose ferocity can never be satiated with our blood//
© Faith & the Muse «The Chorus of the Furies»

Об Оресте древнем и новом, о его истории, о Гамлете, о зарождении идеи проклятого героя, его устройстве и способах совладать с Проклятием, и немного о современном проклятом субъекте
Читать далее «Проклятый Герой I. Восход Проклятия. Орест.» →